Далия Софер - Сентябри Шираза

Она снова ложится, держит его обмякшую руку. И вспоминает то лето в Ширазе, когда они начали встречаться, — как он пригласил ее к себе домой, как она сидела рядом с ним на кровати, у распахнутого настежь окна, легкий ветерок шевелил занавески, и казалось, солнце высоко в небе благосклонно смотрит, как их влечет друг к другу. Тогда им некуда было спешить. Исаак читал стихи с нажимом, по-актерски, они смеялись. Над головами у них вращался, точно кружащийся в танце дервиш, вентилятор, они говорили о будущем — этом бесконечном круговороте созвездий — и верили, что самые яркие звезды достанутся им. Тем же летом, чуть позже, она вернулась на выходные в Тегеран и рассказала своим домашним об Исааке, но реакция на ее рассказ была более чем сдержанная.

— Знаем мы этих Аминов, — сказала мама. — Отец — никчемный человек. Всем известно, что он наградил свою несчастную жену сифилисом.

Сидя с семьей в саду, Фарназ нахваливала Исаака — какой он трудолюбивый, образованный, добрый.

— Городские ворота закрыть можно, а чужие рты — нет, — сказала тетка, она откусывала горький шоколад, с которым каждый вечер пила турецкий кофе. — А что люди скажут? Что наша дочь вышла замуж за сына Аминов? Какой позор!

Мама кивнула, соглашаясь с сестрой:

— Не для того мы растили дочь, чтобы отдать ее на съедение этим хищникам, — сказала мать. Ее авторитетный тон так подавлял окружающих, что возражать ей не осмеливались. Отец полулежал в кресле, рассеянно перебирая четки, попивал арак [60] Крепкий алкогольный напиток. .

— Когда-то Амины слыли семейством благородным, — сказал он. — Прапрадеда этого юноши, раввина, очень уважали в Мешхеде [61] Мешхед — город на северо-востоке Ирана. . Прадед разбогател на ввозе шелка из Индии. А вот дед уронил честь семьи — женился на этой сумасшедшей из Кашана [62] Кашан — город в провинции Исфахан в центре Ирана. . Все деньги спустил на ее причуды, а после — на лечение. В те времена, когда в Европу ездил только шах, отправил ее в швейцарскую клинику.

— А какая она была красавица! — вступила в разговор тетка. — Зеленоглазая, черноволосая — о ее красоте до сих пор ходят легенды. Но, говорят, она приносила несчастье: не дай Бог встретиться с ней под Новый год.

В конце концов сошлись на том, что Исаак родом из благородной семьи, и хотя с течением времени репутации семьи был нанесен урон, почему бы Исааку не возродить былую славу Аминов. Что он и сделал. Но ему же суждено было все потерять, а этого никто не предвидел.

Хабибе одним махом отрезает рыбью голову, бросает ее в переполненный бачок с мусором, но голова, уставясь глазом ввысь, шлепается на пол.

— Я готовлю ужин для папы, помоги мне. Разве ты не рада, что он вернулся?

Ширин еще не видела отца, вернее, он еще не видел ее.

— Папа вернулся, — только и сказала мама, когда Ширин пришла из школы. И, когда они поднялись наверх, прибавила: — Он отдыхает — очень устал.

Проходя мимо родительской спальни, Ширин в открытую дверь увидела отца — он оброс клочковатой, седой бородой и на широкой кровати казался таким маленьким, как ребенок во взрослом гробу. Веки у отца были полуприкрыты, но ее он, похоже, не увидел.

С улицы доносится автомобильный гудок.

— Это Аббас! — кричит из кухни Хабибе. — Ханом, идите, идите скорей!

Немного погодя Аббас уже склоняется в саду над барашком, в руке у него нож. Одной рукой он запрокидывает барашку голову, другой перерезает горло. Кровь бьет струей, стекает по голой руке, образуя лужицу возле бассейна. Барашек падает.

— Аллаху Акбар! — говорит Аббас. — Благодарю тебя, Господь, ты вернул нам Амина-ага! Долгих ему лет жизни! — Садовник платком вытирает капельки пота над верхней губой, из рукава его куртки продолжением руки свисает нож.

Сад пропитывается запахом крови. Ширин утыкается носом в рукав блузки и отходит в сторону, Аббас тем временем поливает землю из шланга. Вечереет, один за другим загораются уличные фонари, отбрасывая мрачный свет на мертвого барашка. Собака ошалело носится взад-вперед по ступеням крыльца.

Ширин задается вопросом: почему люди выражают благодарность Господу кровью? Сколько она себя помнит, Хабибе и Аббас, которым не по средствам купить целого барашка, иногда просили папу с мамой принести барашка в жертву за них, чтобы отблагодарить Господа, как предписывает их вера. Родители шли им навстречу, но смотреть, как режут барашка, мама отказывалась, да и Ширин не позволяла. Но сегодня мама смотрела — не отвернулась, не проронила ни слова.