Далия Софер - Сентябри Шираза

Он спросил:

— Это твой попугай, вон там, или он просто летает за тобой? Я заметил, вчера он тоже был здесь.

Фарназ подняла голову и увидела изумрудно-зеленого попугая с красными перьями — попугай сидел на кипарисе прямо над ее столиком. Фарназ сочла это добрым знаком:

— А я думала, это твой шпион следит за мной, — ответила она.

Исаак представился, рассказал, что на лето думает записаться в поэтический семинар. Он бы рад учиться круглый год, но работает в Тегеране и надолго отлучаться не может. Фарназ понравились его веселые глаза, но больше всего ее впечатлила его уверенность в себе. Однако годы спустя ей стало казаться, что это не так уверенность, как упрямство, может быть, даже жесткость.

А вот и Кейван подъехал, они вместе идут к воротам, он нажимает на кнопку звонка. Мортаза открывает ворота, он такой злой, что кажется, плюнь — зашипит.

— Ну что вам еще?

— Что здесь происходит?

— Я уже объяснил Фарназ-ханом. Мы прячем драгоценные камни в надежное место.

— Куда?

— У меня нет времени на разговоры.

Мортаза пытается захлопнуть ворота, но Кейван не отпускает створку.

— Послушайте, прошу вас по-хорошему: уходите, — говорит Мортаза. — Не ваше это дело. Не вмешивайтесь, не то хуже будет.

За Мортазой Фарназ видит работников Исаака — есть тут и незнакомые люди: они ходят туда-сюда, загружают грузовик. Уносят не только драгоценные камни, а и радиоприемники, кожаные кресла, картотеки, телефоны. Фарназ лезет в сумочку, выхватывает баллончик лака для волос и прыскает Мортазе в лицо. Мортаза с криком падает на колени, трет глаза.

Фарназ и Кейван входят во двор, погрузка прекращается. Все — кто с коробками в руках, кто со столами — опускают глаза.

— Что тут происходит? — спрашивает Фарназ. Все молчат. Только Мортаза время от времени изрыгает проклятия. Чуть спустя один из работников, он нес стул, — Фарназ узнает бухгалтера Сиямака — идет к грузовику. Постепенно, не обращая на нее внимания, другие тоже принимаются за дело. Кто-то приносит Мортазе стакан воды — промыть глаза.

В углу, у фонтанчика стоит камнерез Фархад, одну руку он положил на живот, другой держит сигарету. Фархад невозмутимо взирает на происходящее, но участия ни в чем не принимает. Он улыбается Фарназ и отводит взгляд. Фарназ идет к нему, но ей то и дело преграждают дорогу.

— Фархад-ага, хоть вы объясните, что здесь творится.

Камнерез глубоко затягивается, со вздохом выпускает дым.

— Уж вы простите, Фарназ-ханом. Все пошло наперекосяк. Я пытался их отговорить, да куда там. Они говорят, я не понимаю, как нас все эти годы эксплуатировали. Говорят…

— Эксплуатировали? Да они все прежде были безработными, бродягами. А Исаак дал им работу. Он их обучил, платил жалованье, которое они, может, и не заслуживали. И это называется эксплуатация?

— Ну, Фарназ-ханом, не скажите. Все-таки бродягами мы не были. Может, образования у нас не хватало, и все же…

— Извините. Я не то хотела сказать. И конечно же, не вас имела в виду. У меня в голове не укладывается, как они могли пойти на такое, как могли забыть все, что Исаак сделал для них.

Фархад снова затягивается, пожимает плечами.

— Время такое, — говорит он. И, понизив голос, прибавляет: — Простите.

В другом углу двора Кейван ведет разговор с Мортазой:

— Разве так можно? — кричит Кейван. — Еще даже суда не было!

— Суд? — Мортаза смеется. — Если вы надеетесь на суд, как бы вам не разочароваться. Но так или иначе, мы оберегаем имущество, а наглые недоумки вроде вас принимают это за воровство.

— Будет тебе, Мортаза, — цедит Кейван. — Ясно же, чем вы тут занимаетесь.

— А даже если и так? Что вы можете нам сделать?

— Мортаза, — вступает в разговор Фарназ. — Почему вы так поступаете? Разве мой муж плохо относился к тебе? В чем-нибудь отказывал?

— Видите ли, ханом, — Мортаза смотрит на нее, от лака глаза у него все еще красные и слезятся. — Вы не хотите меня понять. А я не лукавлю. Дело ведь не в одном человеке. Их много — тех, кто повернулся спиной к несправедливости, кто наживался при коррупционном правительстве, понастроил себе вилл и разъезжал по странам, о существовании которых такие, как я, даже не подозревали. Господь услышал молитвы обездоленных. Господь откликнулся на призыв правоверных, а не грешников. Господь…

— С каких это пор ты стал таким правоверным? Забыл, как всего пару лет назад щеголял в узких джинсах и просил машину, чтобы прокатить одну из пятерых своих подружек? Думаешь, отрастил бороду и вмиг стал верующим?