Дженнифер Доннелли - Чайная роза

— Откуда? — спросила дочь Уилла Эмили, оторвавшись от рукоделия.

— Он очень активный. Вечно брыкается. Не знает покоя.

— Как ты его назовешь? — спросил Эдмунд, младший сын Уилла.

— Уильям Робертсон Макклейн Третий, — сказал Уилл-младший, муж Изабеллы, и послал мяч для гольфа в перевернутую вазу.

— Очень оригинально! — фыркнул Эдмунд, сидевший в кресле с высокой спинкой, перекинув ногу через ручку. Он приехал на лето из Принстона и вместе с Уиллом-младшим работал над проектом городской подземки. — Иззи, у меня есть предложение получше.

— Какое?

— Эдмунд!

Брат стукнул в него мячом, но промахнулся и попал в угловой столик.

— Мальчики… — рассеянно сказал Уилл, заставив всех рассмеяться.

— Он думает, что нам все еще по пять лет, — сказал Джеймс, средний сын Уилла.

— Когда вы играете в доме в мячик, то да, — ответил Уилл, глядя через французскую дверь просторной солнечной гостиной на невысокие холмы собственного имения, пасшихся вдали лошадей и Гудзон. Если бы не слишком обильный обед, он сходил бы на прогулку. Ненадолго, с одним из сыновей или зятем Ричардом. Женщины остались бы в доме. До родов Изабелле оставалось несколько недель. Как подобало женщине в ее положении, она больше не показывалась на людях и виделась только с родными и подругами.

Уилл смотрел на членов своей семьи и испытывал отцовскую гордость. Эмили написала ему письмо и попросила приехать на уик-энд домой, в Гайд-парк. Они соскучились; отца слишком давно не было. «Наверное, считают, что без их матери мне одиноко», — думал Уилл. Макклейн ценил их заботу, но предпочел бы остаться в городе с Фионой. Он хотел свозить девушку в Саратогу или Ньюпорт — туда, где можно было бы вместе провести долгий и ленивый июльский уик-энд. Даже если бы пришлось пригласить с собой Мэри или Ника. Но когда пришло письмо от Эмили, Фиона посоветовала ему побыть с семьей. Слишком много хлопот с чайным магазином, поэтому уехать на весь уик-энд она не может. Кроме того, она обещала Сими в субботу свозить его на Кони-Айленд. Все Мунро, Ник и Майкл поедут тоже. Если он передумает ехать в Гайд-парк и захочет съесть хот-дог, покататься на американских горках и полюбоваться на бородатую женщину, то может присоединиться к ним.

При одной мысли об этом Уилла бросило в дрожь. Так было всегда, когда ему напоминали об огромной разнице их общественного положения. Когда Уилл оказывался в среде Фионы, эта разница часто вызывала у него угрызения совести. В отличие от Фионы, которая чувствовала себя в его окружении как рыба в воде. Эта девушка из простонародья всегда держалась непринужденно и очаровывала каждого, с кем ее знакомили.

Он начал осторожно выводить Фиону в свет, и она не ударяла в грязь лицом. Два дня назад Макклейн водил ее и Ника в музей Метрополитен (в просторечии «Мет») на прием в честь знаменитого пейзажиста Альберта Бирштадта. Фиона была великолепна. Она надела зеленое платье и пару серег, которые казались бриллиантовыми, а на самом деле были стразами, взятыми взаймы у подруги. Платье ее напоминало древнегреческую тогу. У этой девушки был дар: самые простые вещи выглядели на ней так, словно это произведения искусства.

Фиона сказала, что платье ей помог выбрать Ник. Уилл слегка ревновал ее к этому малому, но не показывал виду. Однажды Макклейн спросил Фиону, не являются ли они соперниками, но в ответ девушка покатилась со смеху. Если Ник и является кому-то соперником, то не ему, а ей, сказала она. Обычно Уилл замечал такие вещи, но Ник не вызывал у него подозрений. В нем не было ничего женственного.

Да, он интересовался искусством, элегантно одевался, носил сюртуки из лондонского «Либерти», белые льняные костюмы и галстуки цвета гелиотропа, но Уилл приписывал это его национальности. Ник англичанин, и это многое объясняло. Фиона и Ник были очень близки, даже неразлучны и относились друг к другу с такой нежностью, что, если бы Ник любил женщин, у Уилла не было бы никаких шансов. Чтобы сделать Фионе приятное, Макклейн решил содействовать его карьере. На приеме в честь Бирштадта он познакомил молодого мистера Сомса со знаменитыми коллекционерами Уильямом Уитни, Энтони Дрекселом и Джоном Пирпойнтом Морганом.

А Фиону представил признанной королеве нью-йоркского высшего общества Кэролайн Астор. Большинство женщин на ее месте оробело бы, но Фиона только улыбнулась, пожала Кэролайн руку и сказала:

— Шикарный прием, правда? — Кэролайн держалась с ней высокомерно и холодно, но не могла не поинтересоваться, где Фиона купила свое красивое платье.