Джеймс Хайнс - Рассказ лектора

Витина озабоченность Правами Женщин не распространялась на племенную кобылу Бриджит, но та спокойно восприняла услышанное. После того как Вита ушла, жена объяснила Нельсону его ошибку. «Вите не нужен ребенок, — сказала она. — Вите нужна подружка».

Вечер завершился бурной игрой в собачки. Вита сама вызвалась водить и довела девочек до истерики, притворяясь, что никак не может поймать мячик, летающий над самой ее головой. Бриджит присоединилась к игре, усадив Абигайл на колени и помогая ей бросить мячик повыше. Клара скакала по стульям, хохоча до упаду.

Нельсон ушел мыть посуду и через кухонную дверь смотрел, как Вита играет с детьми.

«Она может схватить мяч, когда ей вздумается. Я — нет; чем выше я тянусь, тем выше его кидают».

Он яростно тер тарелки, злясь на свою безумную затею. Ни Викторинис, ни Линда Прозерпина не позвонили. Пришитый палец, на который он, дурак, возлагал такие надежды, посерел и сморщился от горячей воды. Надо же было такое придумать, что мое, помилуйте, магическое прикосновение перевернет жизнь!…

«В дерзанье цель, — пробормотал он, по локоть в грязной пене, — а не то — зачем и небо?»

Утром Линда Прозерпина позвонила и предложила ему две группы на весенний семестр. Говоря по телефону она что-то жевала.

— Виктория прислала с Джилиан записку, через двадцать минут после того, как вы от меня вышли.

В трубке было слышно, как она причмокивает губами и глотает. — Мне придется у кого-то забрать эти группы.

У Нельсона перехватило дыхание. Бурную радость на мгновение заслонило чувство вины.

— Но это не ваша забота. — Линда говорила как обычно — сухо, деловито, бесстрастно. — Я только выполняю указания. Раз Виктория велит… — И что-то захрустело у Нельсона в ухе.

— Линда? — сказал Нельсон. Линда проглотила очередной кусок.

— Извините, я вчера бросила курить и теперь ем без остановки.

Она дала отбой, а Нельсон еще целую минуту стоял с трубкой в руке. Палец молчал. Нельсон силился вызвать в себе жалость к несчастной училке, чье место он займет, однако в голове крутилось одно: палец работает.

Он позвонил Вите, чтобы сообщить хорошую новость, но услышал только собственный голос на автоответчике. Чтобы скрыть свой пол, Вита записалась в телефонной книге как В. Деонне, сколько ни уверял ее Нельсон, что любой извращенец в городе знает эту чисто женскую уловку. Чтобы окончательно замаскироваться, она попросила Нельсона наговорить приветствие на ее автоответчик. Аппарат она принесла на работу, чтобы не приглашать его домой, и сказала, что говорить. Нельсон записывал шесть раз, прежде чем она осталась довольна. Теперь он слышал собственный механический голос, бесстрастно назвавший Витин телефонный номер, но не назвавший имени.

«Оставьте сообщение после гудка».

— Вита! — заорал Нельсон. — У меня для разнообразия хорошая новость! Пожалуйста, перезвоните мне!

Однако Вита не позвонила и вообще не показывалась на работе до конца недели. Нельсон понимал, что с ней: она вибрирует из-за предстоящего семинара и боится подходить к телефону.

В субботу поздно вечером он сидел за компьютером, читал онлайновые объявления о вакансиях и»

в «Хронике высшего образования», когда негромкий писк возвестил, что пришла электронная почта. Нельсон щелкнул мышкой. Письмо было от Виты.

«Мне страшно, — гласило оно. — Семинар в среду. Антони отдает меня на растерзание. Мне страшно».

Узнаю Биту, подумал Нельсон. Превратить торжество в испытание!… Он бы убился за приглашение выступить на Обеденном семинаре у декана или даже просто там поприсутствовать. Обеденный семинар проводился каждую третью среду месяца. Для факультетской элиты это была возможность блеснуть, а для перспективного молодого сотрудника — показать, на что он способен. Еду доставляли из модного гастронома «Остерман». Накануне в пятницу приглашенным разрешалось выбрать огромные дорогущие сандвичи из бесценного рукописного меню; платил факультет. У декана, как у местной знаменитости, было блюдо его имени: сандвич Антони Акулло «Ну я и нажрусь» с ростбифом (просто «Нажрусь» для краткости) — полфунта нежнейшей жареной грудинки и кусок острого чеддера, украшенные редиской и колечками лука, на ароматном ломте черного хлеба. Декан говорил, что его сандвич олицетворяет определение ленча по Сэмюелу Джонсону — столько еды, сколько человек может удержать в руке, и что именно такой сандвич каждый божий день съедал его отец-грузчик в доках Нью-Джерси. В варианте декана он венчался длинным полуломтиком свежего крепенького огурчика, вырезанного в форме акульего плавника. Нельсон знал, что Вита закажет самый дешевый сандвич в меню — с салатом без майонеза, — но и того не съест, потому что вылетит в уборную с позывом к рвоте.