Джеймс Хайнс - Рассказ лектора

Акулло тяжело дышал в такт ритмичным ударам. В воздухе запахло его потом.

— Погодите! Вы мне сами сказали, что это Куган!

— Я ничего вам не говорил. — Акулло расставил ноги и правой нанес серию быстрых ударов туда, где находилась бы голова противника, потом левой со всей силы двинул грушу под дых. — Мы беседовали. Вы сделали свои собственные умозаключения и убрали не… того… человека.

Нельсон молчал, скрестив руки на груди и сунув горящий палец под взмокшую подмышку.

Удары Акулло все меньше походили на бокс, все больше на избиение. Лайонел по другую сторону груши обливался потом, очки его съехали набок, ноги ходили ходуном. При каждом ударе он слабо постанывал.

— Держи ровнее, твою мать! — заорал Акулло, яростно мутузя грушу.

Руки у Гроссмауля дрожали, хватка ослабла. Внезапно Акулло остановился и отступил на шаг; его мощная грудь вздымалась, пот ручьями бежал по курчавой шерсти. Он ткнул кулаком в сторону Нельсона. Гроссмауль разлепил один глаз и слегка разжал руки.

— Где вы были, когда выступал Бранвелл? Вы слепой, Нельсон? Глухой? Совсем охренели?

— Я был там, Антони.

Акулло набрал в грудь воздуха и ударил с такой силой, что груша содрогнулась, а застигнутый врасплох Гроссмауль сел на корточки и чуть не плюхнулся задом.

— Я внятно и ясно попросил, — рявкнул Акулло, потирая костяшки пальцев. — Этот гребаный Вейссман прилюдно обсирает моего кандидата, а вы стоите у стенки, как гребаный столб!

Нельсон молчал. Лайонел несколько раз качнулся вместе с грушей, потом все-таки выпустил ее и заковылял в сторонку, протирая очки.

— Чем вы обязаны этому хмырю Вейссману? — спросил Акулло.

— Немногим, — отвечал Нельсон. От боли в пальце его бросило в пот.

Акулло побежал на месте, встряхивая кистями рук.

— Вы видели «Конана-варвара»? — отрывисто спросил он в такт бегу.

Нельсон пожал плечами.

— Помните, как Конан говорит, в чем смысл жизни? — Не замедляя бег, Акулло ухмыльнулся, видя недоуменное лицо Нельсона. Лайонел стоял, упершись локтями в колени, и силился раздышаться.

— Раздавить своих врагов, Гумбольдт, и слышать стенания их женщин. — Декан искоса взглянул на Нельсона. — Вы хотите быть моим врагом?

Нельсон задумался.

— Нет, — сказал он наконец.

— Я ничем не смогу помочь вашей приятельнице, если вы не поддержите меня против Вейссмана. — Акулло остановился, тяжело дыша. — Что старый пердун Морт может для вас сделать? Ноль. Ничего. Пшик. А я? Вита поучит бессрочный контракт, только если я так скажу, capiche? Быть моим другом выгодно.

Нельсон вскинул подбородок, закусил губу и снова сложил руки на груди. Он не знал, развернуться ли ему к двери или взять Антони за руку и поставить на колени.

— У нее есть неделя, чтобы подбить концы. — Акулло подтянул кожаные ремешки на руках. — Я дам ей выступить, перед факультетом и перед комиссией. Дальше этого — никаких обещаний.

— Что насчет писем? — спросил Нельсон.

— «Что насчет писем»? — Декан пожал плечами. — Клал я на эти письма. Может, вы сами их пишете, Нельсон, и знаете что?… Мне глубоко насрать.

Акулло провел по носу одной рукой, потом другой.

— А теперь проваливайте. От вас никакого проку. Нельсон открыл и снова закрыл рот. Красный от злости, с пылающим пальцем, он повернулся к двери.

Акулло принял боевую стойку, выставил челюсть и гаркнул:

— Лайонел! Держи грушу!

Однако Лайонел пребывал в своем собственном крошечном мирке — краем майки вытирал очки, покрасневшие глаза смотрели устало. Акулло двумя руками толкнул грушу в заместителя. Лайонел надел очки. Он увидел грушу, съежился и закрыл лицо руками. Тяжелый мешок просвистел мимо, и Лайонел выглянул из-за ладоней.

— Передайте своей приятельнице, что это ее первый и последний шанс, — крикнул Акулло.

Нельсон помедлил в дверях. Акулло ударил ногой. Груша, поскрипывая цепью, описала широкую неторопливую дугу. Лайонел медленно выпрямился, радуясь нежданной передышке, и тут груша ударила его сзади, оторвала от земли и подбросила в воздух. Нельсон отвернулся. Грохот, крик, треск. Половинка Лайонеловых очков вылетела в коридор, и Нельсон ее перешагнул.

— Слышите меня, Гумбольдт? — крикнул Антони Акулло.

Приняв душ и переодевшись, Нельсон побрел к Харбор-холлу. Обычно эта прогулка доставляла ему удовольствие: он шел, пыша жаром в миннесотский мороз, разгоряченный и приятно утомленный бегом; однако сегодня он всю дорогу заново проигрывал разговор с Акулло, раз от раза отвечая все более удачно. К лифту он уже мысленно поставил декана на колени.