Встала, подошла, раскачиваясь, к дивану. Села. Повернула голову к Старлабу.
— Закончив диктовку, я еще надиктовала ей словесный портрет тысячи мужчин, которые должны будут, по очередности, победить раз в год в конкурсе красоты, на котором выбирают красавцев для стражи. Так уже пятнадцать лет после смерти Академика раз в год я принимаю здесь одного красавца… И в этот раз описание на конкурс совпало с тобой. Помнишь, как два дня назад ты, заблудившись, вошел в зал, когда там шла репетиция? Тебя заметил НС…
(…Внимание! Свет. Я сказал, свет. Если я говорю — свет, значит, свет. То, что вы мне даете, МНС, называется другим словом… МНС, я вас люблю! Помашите нашим финалистам!.. МНС, перестаньте эти ваши цирковые штуки. Вы разобьетесь в вонючую лепешку, и у нас даже не будет осветителя, чтобы ваши похороны прошли прилично… Итак, мы начинаем. Мы начинаем репетицию. Репетиция это тоже ответственно…)
— Репетиция — это тоже очень ответственно, — пробормотал Старлаб.
— Тебе предстоит возглавить охоту на сумасшедших, — сказала кукла, ложась на диван. — Но до этого ты должен побыть со мной. Таков ритуал. Если тебя отталкивает эта моя голова, если она для тебя слишком старая, ты можешь отвинтить ее. Там, в шкафу, посмотри, есть другие…
Старлаб подошел к шкафу, открыл.
На верхней полке стояло несколько женских голов с надписями внизу.
«Монна Лиза», — прочитал он под одной, довольно симпатичной.
— Ты можешь мне вообще не прикручивать никакой головы… Никакой головы… Некоторым нравилось, когда у меня вообще не было головы… Вообще не было… Извини, когда я готовлюсь к диффузии, у меня начинает заедать запись… запись…
Откуда в ней было столько крови?
Искореженная кукла еще раз пошевелилась и замерла. Рядом валялись стенные часы, которыми он нанес удар.
Старлаб осмотрел себя. Нет, пятен на одежде нет.
Вышел. В соседней комнате было пусто. Еще комната.
Здесь он увидел прислужника, заваривавшего чай. Тот сидел, соединив перед собой руки ладонями вверх, и шептал. Заметив Старлаба, выбежал.
В следующей комнате он, наконец, нашел их.
— Вы готовы? — спросил НС. — Вы доставили ей удовольствие?
— Огромное удовольствие.
— А какую голову вы выбрали?
— Монны Лизы.
— Почему-то все выбирают Монну Лизу!
— Вы — предводитель, вождь, — инструктировал его на ходу НС. — Сначала вы отлавливаете сумасшедших…
— Как я узнаю, что это — сумасшедшие?
— Вы их узнаете. И наденьте это кольцо на безымянный палец, кольцо Академика. Оно дает вам право на три желания. Вы можете сказать их в конце сегодняшней стражи. Но только учтите — первое желание может быть выполнено только в течение минуты. Второе — в течение одного часа. Третье — в течение одного дня.
«Первое — в течение минуты. Второе — в течение одного часа. Третье — в течение одного дня», — повторил про себя Старлаб, с хрустом завинчивая кольцо на палец.
— Но запомните, если хоть в одном желании вы проявите слабость…
— Я не проявлю слабости.
Открылась дверь, и холод с улицы царапнул взмокшее лицо. Чьи-то руки срывали с него одежду и натягивали другую — кожаную, черную, едко пахнущую потом, кровью и бензином. С ликующим взвизгом застегивались молнии.
Вот из темноты на него вывалилось зеркало, поддерживаемое чьими-то раболепными пальцами. Он увидел себя — черного, кожаного, с бледным лицом убийцы. Покачнувшись, зеркало отплыло в сторону.
Открылась дверь. «Ум-па-па, ум-па-па», — зашумела музыка. Старлаб сжал губы и шагнул вперед, в пьяную предвесеннюю ночь.
«Сердце красавицы! Склонно к измене!» — разливается над городом масленый тенор, оповещая о начале Стражи красавцев.
Он выходит во двор — огромный, разлинованный на свет и тьму парой слепящих прожекторов. Остальные финалисты конкурса красоты толпятся тут же. Те же черные куртки, железные бляхи, серые породистые глаза с желтой короной вокруг зрачка. Вскинув руку, приветствуют его: «Да здравствует наш вожак! Наша живая статуя!»
Он тоже приветствует их, пожимает руки, хлопает по обтянутым черной кожей плечам. Ребята с лицами ночных богов, с дрожащими крыльями носа и тонкими ядовитыми губами. «Шеф, скажите им наше желание, после стражи поедем оттянуться! У вас же кольцо желаний, шеф, мы же знаем… Вы — наша статуя, шеф, мы вас любим, любим, любим!»
Заметно, что с ребятами уже поработали. Ряд белозубых улыбок, готовых в один момент смениться таким же дружным оскалом.
Где-то рядом загремели мотоциклы.
Читать дальше