Катрин Пулэн - Лили и море

— Нет. Я не люблю, когда тебя оставляют в одиночестве на корабле каждый вечер.

— Но почему все пьют?

— Потому что дураки.

— Да, но почему?

— Ты меня утомляешь, Лили, ты вызываешь во мне жажду.

В кают-компании горит свет. Белый неон нас ослепляет, когда мы возвращаемся на корабль.

— Мы даже не поели, — вздыхаю я. — Ну тем хуже. Завтра.

Он насмехается надо мной. Мы находимся напротив друг друга, глава в глаза. Рыбная ловля закончена. Мы энергично работали вместе. Он играл свою роль шкипера, крича и ругаясь, когда это было нужно. Я была салагой, который подчиняется законам корабля. Он протягивает ко мне руку, чтобы задержать меня. Я протягиваю руку к его лицу. Я прикасаюсь кончиками пальцев к его щеке. Он быстро прильнул своими губами к моим. Я отшатнулась.

— Я собираюсь спать, — говорю я.

Он вышел. Я ложусь спать. Я смеюсь до тех пор, пока все не принялось крутиться. Головокружение, вызвавшее бурю в моем желудке. Потом мгновенно приходит сон, как после удара дубинкой.

Нас будят крики судовладельца. Подскакиваем, в голове туман, сопровождающийся сумасшедшим биением. Не говоря ни слова, мы встаем, наталкиваясь друг на друга в ограниченном пространстве каюты. Разыскиваем каждый свою обувь, хлопковые брюки, свитера. Мы чувствуем вину, как плохой солдат, которого застали спящим в момент отправки на фронт. Кто-то ставит разогревать кофе, и мы бредем на палубу с чашками в руках. Энди должен был пойти разбудить высокого тощего парня… Мне его жаль. Доки купаются в солнечных лучах. Джуд закуривает сигарету и грубо харкает, стряхивая с себя ночь. Я стою в отдалении. Саймон жалуется на свою мигрень.

— Это расплата за то, как ты провел ночь, — говорит Дэйв.

Он идет на край мостика чтобы отлить, зевая на различный манер и потирая глаза. Я помогаю Саймону установить ведра на столе. Превозмогая себя, мы принимаемся за работу. Молчание перемешивается со звуками шумов в горле, кашлем, харканьем, приглушенными ругательствами Джуда.

— Он сумасшедший, будить нас таким образом, — говорю я, — мы все же находимся у себя на корабле.

Дэйв пожимает плечами:

— Мы находимся на его корабле, где он делает все, что хочет. И ему кажется, что мы слишком долго завершаем работу. Он хочет получить назад свой корабль, чтобы всё приготовить для сезона ловли.

Я забываю об Энди. У меня болит желудок.

— Мне хочется есть, я совсем раздавлена.

Появляется шкипер. Я краснею, утыкаюсь носом в свое ведро и концентрируюсь на этом.

— Привет, ребята! Все в форме сегодня? — орет он тем, кто хочет его слышать.

Что касается меня, то у меня череп раскалывается от боли — то еще похмелье. Его голос, уверена, должны были слышать на другом конце дока. Сам же он в хорошем настроении.

— Как у тебя дела, Лили? Лучше чем в прошлую ночь?

Щеки у меня покраснели. Моя трясущаяся рука сражается с канатом, который я пытаюсь вставить в место скрутки. Когда я поднимаю глаза, я вижу, что он смеется.

— Ох, уж эта Лили… Святая простота.

Ребята повернулись ко мне.

— Вы даже не догадаетесь, что было, когда я ее привел вчера вечером…

Дэйв улыбается во весь рот, обнажив белые зубы. Взгляд его желтых глаз давит на меня. Саймон ждет.

— Бэн, я была пьяна, — бормочу я в отчаянии.

— Я хотел ее поцеловать.

— Ну и как? Тебе посчастливилось? Ты сделал это? — радуется Дэйв.

— Я хотел поцеловать ее. Она настоящая тигрица, хотя по внешнему виду не скажешь. И получил оплеуху.

Я едва дышу. Высокий худощавый парень улыбается мне. Я отвечаю ему улыбкой. Дэйв взрывается хохотом.

— Наша маленькая француженка, — говорит он.

Джуд смотрит на меня с уважительным удивлением, а Саймон безразличен.

Шкипер удалился вызывать Оклахому. Собирается ли он рассказать все жене? Клятва анонимного алкоголика нарушена, пьянка и финальный поцелуй. Наконец-то поцелуй. На соседнем корабле орет радио. Снова появляется Энди в сопровождении полного человека маленького роста. У него круглые, широко посаженные, светло-голубые глаза на круглом как луна лице, наполовину спрятанном под фетровой шляпой.

— Салют, Горди, — поздоровался Дэйв. — Кажется, ты берешь назад корабль?

Гордон кивает своей круглой головой. Он протягивает мне руку. Его щеки порозовели. Он улыбается очень деликатно:

— Хочешь поработать со мной в этот сезон?

Договорились. Горди удалился мелкими шагами и унес с собой свои васильковые глаза под черным фетром… Я уже не еду на мыс Барроу.