Катрин Пулэн - Лили и море

— Вам здесь не так уж плохо, да? — сказала я ему однажды, когда он выпрямился.

Он слегка улыбнулся. Он очень застенчив.

— Ах да, — отвечает он.

— Это было раньше мое место, — сказала я ему с гордостью.

Саймон похудел. Он закалился. Его взгляд стал мужественным. Мужчины относятся к нему почти как к равному. Но чаще всего они его не замечают. Если бы он научился ругаться, сплевывать, сморкаться в пальцы, может быть, что-то было и по-другому. Он цепляется за свою манеру говорить, как студент, скрывающий поражение в прошлой жизни. Джуд поднимает удивленную бровь, Дэйв сам себе улыбается, Джесс его абсолютно игнорирует. Он смутился. Тогда я отвечаю ему. Но мужчины хотят быть признанными не салагой, не недавно прибывшим иммигрантом, к тому же женщиной — именно ее участие свидетельствует о равнодушии, подкрашенном презрением. Между нами два вида недоверия. Мы защищаем свое место на борту. Я не горжусь больше чем он, первая взрываюсь криками. И даже когда безостановочно горланят, как только начинается рыбная ловля. Ему страх внушает рабскую готовность. Мне не по себе намного больше.

— Почему ты здесь? — спрашиваю я у него как-то ночью.

Мы закончили рано. Было только два часа. Море спокойное.

Мы курим последнюю сигарету. Темные круги под глазами придают ему возбужденный вид, еще больше подчеркивают впалые скулы его иссушенного лица, сморщенного от холода. Он подносит сигарету к губам, он дрожит немного, сидит на корточках. Он смотрит на воду.

— Я хотел быть в океане. Я лежал в больнице, несчастный случай, я попал в автомобильную аварию, вот же дурак, однажды в субботу вечером, возвращаясь с праздника, где было немало выпито… Это ко мне пришло сразу. Уехать на Аляску — это как уехать к последнему рубежу. И отправиться на океан. Все бросить. Эта нудная жизнь, — он улыбается в темноте, — я все же вернулся бы в университет. Меня бы не поняли, если бы я бросил бы все таким образом. Я должен еще неплохо подзаработать деньжат. Тогда, во время каникул, я сказал, что я решил поработать на Аляске.

— Но как раз это не тот случай, когда ты сможешь разбогатеть.

На его лице гримаса разочарования, вена в углу его века неожиданно начала пульсировать.

— Нет. Но важно этим заниматься, приехать сюда в одиночку и сесть на судно.

Я на него смотрю с удивлением:

— И это тебе нравится?

— О да, — отвечает он.

— Нельзя, однако, сказать, что эти люди нежны с тобой. Шкипер тебя ругает все время.

Он пожимает плечами.

— Ты полагаешь, что они таковы с тобой? Вначале меня удивило, что дали работу девчонке, которая этим никогда не занималась и которая прибыла прямо из своего местечка, к тому же даже незаконно. Я, конечно, подумал, что у Йана были другие причины, чтобы тебя нанять… Я могу тебя заверить, что я был не единственным, кто так считал.

Я краснею от гнева и стыда.

— Ты и теперь так считаешь?

— Конечно. Пусть даже ты спишь на полу с первого вечера, я решил, что так оно и есть.

— Но это было несправедливо! — возмущаюсь я. — Закон кораблей: кто первый проснулся, того и тапки. Я начала работать за три недели до тебя, Джуда и Дэйва. У меня был единственный выходной день, и, конечно же, он был неоплачиваемый, я не получила ни сантима. Я на борт прибыла до всех вас, за исключением Йана и Джезуса. И я имела право на свою койку!

— Не раздражайся так, — сказал он. — Возможно, что они с нами обходятся таким образом, чтобы понять, чем мы дышим.

Тебе жутко повезло, что у тебя все хорошо закончилось с твоим заражением. Можно даже сказать, что теперь они будут тебя больше уважать.

— Я же не жаловалась. Я ни о чем рассказывала. Именно Джуд…

— Конечно, Джуд, здоровяк Джуд, сказал шкиперу, что нужно остановить малышку, потому что она не захочет сказать об этом сама. Мы могли бы быть в полном дерьме из-за тебя, кстати.

— Если бы я сказала об этом раньше, вы бы подумали, что я жалуюсь, потому что я женщина.

— Да, — сказал он. — В любом случае женщине не место на борту судна. Ты испортишь руки, кожу, ты устанешь, мужчины именно так представляют себе вас, женщин.

— О моей заднице, выходит, ты печешься? Если вы изнуряете себя и портите себе руки, то я не вижу причин, почему я на это не имею права.

— У тебя нет мужа?

— Нет.

— Так почему бы тебе здесь его не найти в скором времени?

— Я не затем сюда приехала, чтобы закончить этим, находкой мужа.

— Я не вижу ничего плохого в том, чтобы найти мужа, — шепчет он.

Наши сигареты давно закончились. Холод становится все сильнее. Мы молчим. Море вокруг нас. Только оно окружает нас. Полумесяц пойман в снасти. Дверь кают-компании с шумом открывается. Йан всматривается в ночь.