Ольга Карпович - Малая Бронная

– Это кто так решил? – по привычке взвилась мать.

– Это я так решила, – веско выговорила Инна и, взглянув на опешившую Елену, посоветовала: – Привыкай, мама!

Инна до боли сжала голову руками, пытаясь прогнать непрошеные воспоминания. Господи, восемнадцать лет хранить все это глубоко внутри, перемешивать, пережевывать… Восемнадцать лет ждать, что когда-нибудь судьба сведет вас снова вместе и ты бросишь ему в лицо все, что вынашивала все эти годы. Про то, как ждала его, верила, а он тебя предал, про то, как из-за него надломилась вся твоя жизнь. Ты и сама не отдаешь себе отчета, чего хочешь добиться этими словами, но где-то в глубине души живет ожидание, что он рухнет на колени, крепко сожмет твою ладонь, будет покаянно шептать куда-то в твой изрезанный скальпелем живот: «Прости, прости…» И тогда ты прижмешь к себе его светлую вихрастую голову крепко-крепко.

Но ничего подобного не происходит. У судьбы собственные планы на вас двоих. И тогда ты становишься заложницей собственной боли и мстительности. Ты кричишь ему, да: «Подонок! Ты сломал мне жизнь! Ненавижу тебя! Будь ты проклят!» А потом оказывается, что это последние слова, которые ты ему сказала. И теперь тебе жить с этим до самой смерти.

Нельзя, нельзя жить прошлым, надеждой на то, что когда-нибудь оно вернется, откладывать жизнь на потом. Потом не бывает, и прошлое не возвращается. А заново отмотать впустую пролетевшие годы уже нельзя. И в конце концов ты остаешься в темноте и безмолвии. Один на один со своей страшной больной совестью. Господи, если бы только можно было что-то исправить! Хоть что-нибудь…

Кто-то осторожно постучал в дверь. Инна, стараясь взять себя в руки, провела ладонями по лицу, плотнее закуталась в шаль, слезла с дивана и открыла. На пороге, опухшая от слез, осунувшаяся, стояла Вероника. И Инна с изумлением отметила, что больше не чувствует жгучей ненависти, тошнотворного омерзения при виде этой женщины. Смерть Володи все затмила собой, все обесценила. И стало ясно вдруг, что соседка – по сути такая же несчастная, неприкаянная баба.

– Чего тебе? – сухо откашлявшись, выдавила Инна.

– Вот, – Ника протянула ей что-то пухлое, большое, завернутое в наволочку. – Моя шуба. Нужно продать, срочно деньги нужны. Устроишь через свой магазин? – Она чуть помолчала и выговорила через силу: – Пожалуйста! Мне очень нужно.

– Зачем? – обожгла ее пристальным темным взглядом Инна.

– Какое тебе дело? – дернула плечами Ника. – Нужно, и все.

– А ну-ка зайди. Зайди-зайди!

Инна почти силой втянула ее в комнату, захлопнула дверь и зашипела в лицо:

– Ты что это удумала, а? От ребенка избавиться хочешь? От Володиного ребенка?

– А что мне делать? – истерически всхлипнула Вероника. – На что его растить? У меня ни копейки нет, ты сама об этом позаботилась, дрянь! Ты этого хотела! Ты мечтала нас с Володей разлучить! Ты и ребенка нашего уже заранее ненавидела. Вот, довольна теперь? Празднуй победу!

И она, вскинув руки к лицу, отчаянно зарыдала.

– Дура! – бросила Инна. – Что ж ты за дура такая, а?

– Я дура, да, сволочь последняя, – рыдала Вероника. – Я так хотела этого ребенка, так мечтала о нем, а теперь… Теперь мне придется идти на аборт, своими руками его убить… Убить последнее, что осталось от Володи!

– Пафоса-то сколько, – хмыкнула Инна. – Ладно, кончай реветь, давай посмотрим на вещи реально. Может, чего-нибудь и придумаем.

Несмотря на сопротивление, она привлекла Нику к себе, почти силой всучила той носовой платок, заставила высморкаться, вытереть слезы. Даже коротко обняла бывшую подругу, погладила ладонью по спутанным, кое-как сколотым волосам с отросшими темными корнями. Ника, обескураженная этими скупыми проявлениями нежности и заботы, затихла.

– Слушай меня внимательно, – объявила Инна. – Тебе нет нужды убивать ребенка. Ты здоровая молодая девка, на тебе пахать можно, прекрати паниковать, со всем ты справишься. А где сама не справишься, там я помогу. Ты слышишь меня? – она потрясла подругу за плечи, заглянула в глаза, внушая свою мысль. – Ты не больна, не являешься носительницей страшного генетического заболевания, у тебя родится здоровый полноценный малыш. И если ты от него избавишься, никакого оправдания у тебя не будет. Поняла?

Вероника, не отвечая, снова принялась всхлипывать, и Инна заговорила еще убедительней:

– Ты родишь этого ребенка, поняла меня, а иначе я собственными руками тебя прибью. Это твой долг, наш общий долг перед Володей, ясно? Мы и так такого наворотили, что до конца жизни теперь расхлебывать. Хватит! Жизнь ребенка я на свою совесть уже не возьму!

Читать дальше