Ольга Карпович - Малая Бронная

– Вы, Владимир, не расстраивайтесь, – ласково уговаривала она. – У Инны характер такой вздорный – начальница же, слова ей поперек не скажи. Я сама ее побаиваюсь иногда. А вы с дороги устали, наверно, вам бы полежать сейчас, а не отношения семейные выяснять, правда? – она взглянула на него и тепло, понимающе улыбнулась. – Так вы не думайте, что мы все тут в Москве грымзы бесчувственные, просто у нас жизнь такая, нервная. А вот я почти что тунеядка, на полставки работаю, так что у меня на все времени хватает – и выслушать, и понять.

Володя глядел на нее завороженно, почти восхищенно. Вероника отмечала про себя, как нравятся ему все ее умелые движения – ну еще бы, валенок сибирский, ему в женщине главное, чтоб хозяюшка была, как косится он украдкой в низкий вырез ее платья, как отводит глаза, когда она улыбается ему, дерзко, дразняще. Если честно, он тоже ей понравился, напомнил отца. Не то чтобы внешне похож, а типаж один – «первый парень на деревне»: простоватый, добродушный, подбородок квадратный, с ямочкой, нос прямой, глаза такие синие, честные, волосы светлыми мягкими завитками вокруг лба и руки сильные, добрые. И отчего-то думалось, как хорошо, спокойно и надежно должно быть в этих руках.

– Спасибо вам, Вероника, – искренне поблагодарил он. – Вы для нас так стараетесь, наверно, большие подруги с Инной. И что вы меня все Владимиром называете, так официально?

– А как же мне вас называть? Вы научите, – с детским простодушием заглянула ему в глаза Вероника.

– Ну, Володей, Вовой, не знаю… – смутился он.

– Во-ло-дя-я, – нараспев протянула Вероника. – Хорошее имя, сильное. Кстати, вы знаете, что означает имя Владимир? Властелин мира! И вам оно очень идет, вы такой большой, могучий. Но и добрый, это сразу видно. Добрый властелин.

– Ну что вы, – окончательно смутился Володя и отвел глаза.

– А вы, Володя, давно женаты? Ах, семь лет… – продолжала Ника.

«Это хорошо, – отметила про себя. – Жена наверняка уже надоела до печенок, но еще и не в статусе боевого товарища, которого предавать нельзя».

– По детям, наверно, скучаете очень, да? Кто у вас? Мальчик и девочка? Ну надо же, как я всегда мечтала, – она умело сморгнула несуществующую слезинку. – Я, Володя, очень люблю детей, а у самой… ну, не получилось пока. Расскажите о своих! Они же наверняка чудесные, правда?

Володя был уже на крючке, она видела это ясно. Плелся за ней по коридору, и она, казалось, даже спиной чувствовала его горячий взгляд. Вероника пропустила его вперед, внесла блюдо с мясом в приоткрытую Володей дверь и увидела, что Инна спит прямо в гостиной, на диване, положив голову на подлокотник.

– Ш-ш-ш, – она быстро обернулась к продолжавшему бубнить о своих распрекрасных деточках Владимиру. – Спит, видите?

– Ой, – опешил Володя. – Как неудобно вышло. Я пойду тогда.

– Ну зачем же? Вы даже поесть толком не успели, голодный! – возразила Вероника. – Знаете что, пойдемте ко мне! Посидим, поужинаем, выпьем еще по чуть-чуть, а потом я вас провожу. А Инну будить не будем, она, бедная, так устает на работе, так нервничает. Пусть отдохнет, директриса наша.

В комнате Вероники было множество разнокалиберных мягких подушек – темно-бархатных, разноцветных, вышитых. Володя погладил ладонью вышивку на одной.

– А это кто вышивал? Неужели вы?

– Когда-то в детстве, – отмахнулась Ника. – Я, Володя, знаете, от природы типичная домашняя клуша. Просто жизнь внесла свои коррективы.

Ужин давно был съеден, в квартире разлилась тишина, в комнате полумрак. Владимир явно томился этой неожиданной интимностью, опасным ничегонеделанием, искал, куда себя пристроить, возможно, даже раздумывал, не ретироваться ли ему из этого милого уютного гнездышка.

– Идите сюда, садитесь поближе, – позвала Вероника с дивана. – А то там из окна дует.

– Где? – обрадовался он. – Давайте я починю. У вас есть плоскогубцы?

– Где-то должны быть, остались от отца, – с легким недовольством отозвалась она.

Он же обрадовался, что нашлось дело, что не нужно больше бояться тревожного молчания и этих ее взглядов, манящих, притягательных. Открытое окно впустило в комнату ночь, влажно запахло землей, осенней листвой, холодом. Вероника передернула плечами.

– Подержите вот здесь, пожалуйста, – попросил Володя.

Она подошла ближе, неумело ухватилась за деревянную раму. Володя вкручивал что-то в старую крошащуюся древесину. «Какой он трогательно-сосредоточенный, – думала Вероника. – Лоб нахмуренный, зубы сжаты, как будто выполняет важнейшее задание. Мужчина…» Володя надавил чуть сильнее, чем нужно, рама заскрипела, отлетевшая большая щепка оцарапала ему лоб. Вероника тут же бросила работу.