Эдвард Резерфорд - Ирландия

– Кое-кто о тебе расспрашивал.

– Да? И кто же? Кто-то в Дублине?

– Нет. – Макгоуэн явно колебался. – В Долки. – Он снова немного помолчал, прежде чем продолжить. – Один рыбак. Не важно, кто именно. Это все равно не имеет значения. Но он пришел ко мне вчера и спросил: «Я видел, как Том Тайди недавно выходил из церкви вечером. Не знаешь, зачем он туда ходил так поздно?» Я ответил, что не знаю. Предположил, что ты просто задержался по делам. А он тогда сказал: «И он потом ничего тебе не говорил об этом? Ничего необычного?» Я просто посмотрел на него удивленно и ответил: «Ничего не говорил. А что он должен был сказать?» А он просто кивнул: «Ладно, забудь. Все в порядке». – Макгоуэн смотрел вперед, похоже избегая взгляда Тома. – Я вчера не был уверен, нужно ли тебе об этом знать. Но это ведь может означать лишь одно, Том: они гадают, не слышал ли ты там чего-нибудь. Не знаю, рассказывал ты еще кому-нибудь о том случае, но если в Каррикмайнсе что-то произойдет, потом они придут за тобой. Вот я и подумал, что должен тебя предупредить.

Некоторое время небольшая повозка ехала в тишине. Том молчал. Макгоуэн предположил, что, когда Том переварит услышанное, он что-нибудь скажет. Но Тайди по-прежнему не издавал ни звука. Повозка повернула на дорогу к югу, через деревню Доннибрук.

– Том, – не выдержал Макгоуэн, – тебе лучше вернуться в Дублин на какое-то время. Можешь пожить у моего брата. Он будет рад принять тебя. Я сегодня сказал ему, что, может быть, тебе понадобится на какое-то время перебраться к нему… хотя, конечно, не стал объяснять почему. Он живет за стеной. Никто тебя там не потревожит. А я присмотрю за твоим домом в Долки. Может, через месяц ты и вернешься уже. Я постараюсь все разузнать. Но, Том, не рискуй, оставаясь в Долки. Ни к чему это.

Том опять ничего не ответил. Вскоре они уже ехали по длинному тракту, что шел вдоль береговой линии, но даже тогда, когда они обогнули южный мыс в конце залива и увидели остров Долки, Том Тайди не произнес ни слова.

Зажав двумя пальцами серебряный пенни, Дойл мог быстро перемещать его с одного пальца на другой. Эта маленькая ловкость рук забавляла его и помогала расслабиться, когда он думал. Именно этим он как раз и занимался, сидя в своей конторе и размышляя о ситуации в Долки.

Дом Дойла на Вайнтаверн-стрит имел три этажа и погреб. На первом этаже размещались большой зал и кухня. На втором этаже, который чуть выступал вперед, как бы нависая над улицей, были три комнаты, одна из которых служила Дойлу и рабочим кабинетом, и конторой. Застекленное окно выходило на Вайнтаверн-стрит. Здесь стоял дубовый стол, на котором были выставлены несколько стопок серебряных пенсов, а еще лежали пенсы, разрубленные пополам или на четыре части, – их использовали как полупенсы или как фартинги для мелких сделок.

Если пенни уже пробежался по пальцам взад-вперед с десяток раз, так это потому, что вопрос, занимавший его мысли, никак нельзя было назвать простым.

Оборона Каррикмайнса и расправа с О’Бирнами были тщательно спланированы.

Все детали обсудили подробнейшим образом. Подготовка была настолько проработана, что Дойл не видел никакого смысла что-нибудь добавлять или исправлять. Ждать оставалось всего два дня.

Но была одна проблема: Том Тайди. Дойл знал, что многие считают его безжалостным, но тайный разговор с Макгоуэном окончательно убедил его: Тому нельзя оставаться в Долки. Он уже послужил общему благу, и послужил отлично, но если теперь Том останется в Долки, то неминуемо будет убит, и другого выхода Дойл не видел. Пусть он и был готов к большим рискам и мог при необходимости быть жесток, но такой жертвы он не хотел. Лучше будет, если Макгоуэн как следует припугнет его и Том вернется в Дублин по собственной воле. Дойл очень на это надеялся.

Прошло еще две ночи. Когда Том Тайди расставался с Макгоуэном, он сумел, по крайней мере внешне, выглядеть спокойно. Он так и не упомянул ни словом о грозившей ему опасности и пожелал Макгоуэну доброй ночи с самым безмятежным видом. Потом Том, как обычно, позаботился о лошадях. После этого он ушел в дом, отрезал два больших куска вчерашнего каравая, два щедрых ломтя сыра и налил полную кружку эля. Все как обычно. Потом тихо сел за стол и принялся за ужин, глядя прямо перед собой. После ужина, хотя оставалось еще несколько светлых часов летнего дня, Том решил отправиться в постель.

Но заснуть он не мог. И как он ни старался, его усталый мозг не желал отдыхать.