Эдвард Резерфорд - Ирландия

Однако Дублин и его окрестности пострадали весьма значительно. В самом городе и пригородах вымерли почти целые улицы. Церковные земли лишились множества нанимателей. Повсюду царили хаос и опустошение, как после жестокой войны. Поэтому для Уолшей едва ли стало сюрпризом, что О’Тулы и О’Бирны, пользуясь тем, что долины почти опустели, начали иногда спускаться со своих гор в поисках поживы. Вокруг действительно бродило множество скота, за которым некому было присматривать. И любого, кто был знаком с традициями кланов, вряд ли бы удивили несколько налетов.

– Да они воровали скот друг у друга еще задолго до прихода святого Патрика, – благодушно заметил отец Джона. – Чему тут удивляться?

Для юного Джона – и, как он подозревал, для его отца тоже – в ожидании таких набегов была определенная привлекательность. Волнение в предвкушении погони и даже вероятность небольшой стычки с людьми, которых ты наверняка знаешь, были неотделимой частью приграничной жизни.

Однако королевский юстициар в Дублине смотрел на это иначе. Для него, как и для всех дублинцев, это было признаком беспорядка, с которым необходимо покончить раз и навсегда. Необходимы были укрепления. Поэтому замок Каррикмайнс, многие годы пребывавший в запустении, был заново перестроен и укреплен, а отцу Джона Уолша предложили перебраться туда из своего поместья и принять на себя должность смотрителя.

– Нам нужен порядочный и надежный человек, – сказал юстициар Уолшу-старшему.

А юный Джон смутно догадывался, что эти изменения сулят также и повышение роли его отца в обществе. Теперь в глазах властей он стал одним из королевских офицеров – скорее рыцарем, чем просто землевладельцем, и по статусу приблизился к своему предку Питеру Фицдэвиду, которому некогда и были дарованы эти земли.

И еще одно небольшое событие произошло в то время, которое показало Джону, что все это значит для него самого.

Они прожили в замке всего несколько месяцев, когда туда неожиданно прискакал офицер из Дублина. Стояло ясное утро, и юный Джон как раз решил сесть на свою лошадку и поехать в соседнюю усадьбу, чтобы повидать одного из своих кузенов. Как обычно, отправляясь куда-нибудь неподалеку, он надевал лишь рубаху и котту; ноги у него были босыми, и на своей маленькой лошадке он ехал без седла. Его вполне можно было принять за какого-нибудь молодого О’Бирна. А вот всадник из Дублина выглядел настоящим щеголем, как и многие английские рыцари, и Джон с восхищением смотрел на его великолепный костюм и отменную выправку. Когда всадник подъехал к воротам замка, он равнодушно взглянул на Джона и коротко спросил, дома ли Уолш.

– Что мне сказать, кто его спрашивает? – поинтересовался Джон.

Рыцарь нахмурился и с сомнением посмотрел на него, очевидно размышляя, имеет ли этот парень какое-то отношение к замку. И тогда Джон, без всякой задней мысли, а просто чтобы быть полезным, с улыбкой пояснил:

– Я Джон Уолш, его сын.

Никакого особенного ответа на свои слова он не ожидал, поэтому был ошеломлен тем, что произошло дальше. Вместо того чтобы просто кивнуть, рыцарь уставился на него с таким изумлением, словно ничего более удивительного никогда в жизни не видел.

– Ты – сын Уолша? Смотрителя этого замка? – На лице рыцаря отразилось отвращение. – И твой отец позволяет тебе ездить вот так?

Джон посмотрел на свои босые ноги и на лошадку без седла. Он уже понял, что рыцарь новичок в этих краях, что он, скорее всего, только недавно приехал в Дублин из Англии, чтобы помогать юстициару. И все же под презрительным взглядом этого благородного сеньора он почувствовал себя слегка пристыженным.

– Я хотел только съездить в соседнюю усадьбу, – с вызовом произнес он.

– Боже мой, парень! – воскликнул рыцарь. – Ты не должен одеваться как туземец! – И, видя смущение мальчика, резко добавил: – Приведи себя в порядок.

А потом, не говоря больше ни слова, въехал в ворота замка.

Сначала Джон хотел отправиться дальше, но, проехав шагов пятьдесят, остановился и повернул обратно. Рыцарь был груб, и он явно почти ничего не знал об Ирландии, но Джону не понравилось выслушивать отповедь от человека, который, в конце концов, принадлежал к его кругу. И потому вскоре он был в комнате своей матери и энергично расчесывал волосы, а потом втиснулся в чистую белую рубашку и кожаные ботинки. Когда рыцарь уже собирался уезжать, он встретился во дворе с молодым человеком, который вполне мог бы сойти за юного сквайра в каком-нибудь английском замке.