Эдриан Джоунз Пирсон - Страна коров

– Обстоятельствах?

– Да, в обстоятельствах, что сложились для нас сегодня вечером. А они таковы, что у вас магистерская степень по управлению образованием, а я выше средней школы так никуда и не пошла. Ваша карьера вымощена штатными должностями, а моя – гравием и секретарством. Вы родом из мира безграничных озер и океанов, а я – с иссохшей глубины суши Разъезда Коровий Мык. И, разумеется, отнюдь не способствует, что у меня двое маленьких детей – мальчики! – а у вас ничего подобного нет. Видите ли, Чарли, такие люди, как вы, были у меня в жизни столько, сколько я себя помню, и они всегда приходили и уходили. Все до единого. Есть ли какой-то шанс на то, что вы будете отличаться от прочих? Быть может. Но он очень невелик. Вообще-то я вполне уверена, что вы окажетесь точно таким же. Уйдете, как все прочие. И потому это ничего хорошего нам не предвещает с одной стороны…

– А с другой стороны?

– Ну, с другой стороны…

Тут Бесси умолкла.

– Откройте мне эту банку, будьте добры?..

Я выломал ушко и снова протянул ей банку. На заднем плане было слышно, как Рауль поет по-испански, а ему слышимо льстит одинокая восторженная секретарша. Свет от костра совсем съежился. Вдали чирикали сверчки.

Бесси сделала долгий глоток из банки.

– Эта луна сегодня несколько поражает, нет?

– Это уж точно.

– И звезды ярки.

– Верно.

– Небо очень ясно, и я уже замерзаю, Чарли. Видите ли, я забыла взять свитер. Блузка у меня слишком легка для такой погоды, и холодный ночной воздух вынуждает меня дрожать. Вам видно, как я дрожу, Чарли?

– Да, Бесси, мне это видно.

– Видите, как от холодного воздуха натягивается моя кожа? Как зудят у меня поры?

– Немного, да.

– Знаете, что это означает, Чарли?

– Думаю, да.

– Что это значит, Чарли?

– Это значит, что вам нужно укрыться. Подождите секундочку, и я сейчас же вернусь…

Возвратившись от грузовичка Бесси, я распахнул оранжевый саронг и накинул его ей на плечи.

– Вот, – сказал я. – Должно помочь. Извините за цвет. И за рыцарство…

Мы с Бесси молча сидели и пили, а когда она допила эту свою последнюю банку пива и когда смяла ее пяткой и отбросила ногой на несколько футов от нас – вернулась к своему потоку мыслей:

– С другой стороны, Чарли, что мне делать? То есть человек же не перестает быть женщиной просто потому, что у нее двое детей, верно?

– Мне о том неведомо…

– Следует ли ей перестать быть женщиной лишь оттого, что она уже столько раз ею была?

– Не могу вообразить…

– Так вот, отнюдь, Чарли. И ей не следует. Вы уж мне в этом поверьте. И потому, отвечая на ваш вопрос… да. Иными словами, мне интересны ваши мысли о любви, но лишь до той степени, до какой вам по-прежнему может быть интересно узнать мои .

– В этом я не менее заинтересован, – сказал я.

– Правда?

– Да.

– И даже теперь?

– Да.

– Приятно это слышать, – сказала она. – Тогда мне тоже.

Бесси протянула мне руку, и я ее взял. Она была изящна и очень легка, а кожа – холодна. Бесси по-прежнему дрожала под саронгом.

– Поздно, – сказала она.

– И очень холодно, – сказал я.

– Пойдемте, – предложила она.

– Если настаиваете, – согласился я.

Ее холодная рука по-прежнему в моей, мы вдвоем пробрались по опустевшей лагерной стоянке, мимо погашенного костра обратно на гравийную парковку, где под мигающим уличным фонарем ее грузовик остался один.

Великие любовники всего мира отличаются от прочих тем, что у них есть способность видеть эротизм во всем, что они делают. В беседе за ужином. В случайной встрече. В обмене взглядами украдкой. В случайном касании бедром бедра на тесном сиденье. Каждое такое происшествие есть не просто повседневное проявление существованья, а скорее акт самого по себе желанья – первый шаг к прекрасному деянью любви. Великий любовник признает, что сама жизнь есть прелюдия, каковая приближает нас к предельному оргазму вечности. И потому каждодневные изобилья жизни приобретают свою чувственную весомость, лишь когда мы признаем в них то, что они на самом деле есть. И когда сие освоено, можно выучить и больший урок: урок нахождения эротической сути в банальнейших из всех деяний. Нежданное касанье продавщицы, опускающей сдачу в вашу раскрытую ладонь. Приобретенье сырого мяса у мясника в бакалейном магазине. Обмен стеклянными бутылками с молочником. Взгляд украдкой на оголившуюся кожу, замеченный тем, кто ее оголил. Такие мгновенья иногда вознаграждаются сексом, но для великого любовника они сами себе награда. И потому смех близкого друга есть не менее функция прелюдии, нежели пресовокупленье двух жаждущих тел. Ибо ровно так же, как любовь есть вода жизни, так и жизнь есть вода любви. Не высказанная мысль. Проговоренное слово. Воображенное высказыванье. Игра-крестословица. Как жить так, чтобы эти знакомые пустяки обрели тот жгучий элемент эротизма, что присущ всему? Откройте эту тайну – и вы тоже вступите в ряды великих любовников!