Эдриан Джоунз Пирсон - Страна коров

Гуэн медленно ехала по улице, покуда не достигла вывески «Студия Марши – кундалини-йога», и тут сбросила скорость в последний, выворачивающий желудок наизнанку раз и встала на первое же свободное парковочное место рядом с серебристым «саабом».

– Это студия Марши, – пояснила она. – А это «сааб» нашего преподавателя истории искусств. Мы чуть-чуть опоздали, но это ничего…

Меня еще подташнивало после нашей прерывистой поездки, и я вышел из машины и неловко заковылял по твердой почве, стараясь вернуть равновесие. Оттуда я двинулся за Гуэн ко входу в студию, где она уже открывала дверь. В проем уже потянуло ароматом марихуаны и благовоний, плававшим над смехом безымянных голосов. Гуэн поманила меня за собой. Затем, словно бы вспомнив что-то из своего далекого прошлого, она повернулась и направила брелок с ключами на незапертую машину. Когда она нажала на кнопку, я увидел, как фары машины вспыхнули и отозвался клаксон.

– Я раньше оставляла дверцу машины незапертой, – объяснила она с задумчивой улыбкой. – Но это было давно. А я теперь стала гораздо мудрей.

Как любая другая мышца, само сердце для того, чтобы стать сильней, требует нежных и частых надрывов. Только с такими постоянными надрывами и восстановлениями может оно стать крупнее и крепче, преисполниться большей готовности претерпевать превратности жестокостей судьбы. В особенности это правило важно для учителей общинного колледжа. Как ни в одном другом царстве, здесь учителю приходится иметь дело со множеством инструментов причинения сердечной боли: с неодобренной заявкой на грант, бесплодным заседанием комиссии, недооцененным заявлением о приеме в штат, отрицательным отзывом студента и постоянной угрозой академических обид. Все это может привести к сердечной боли. Поэтому полезно приучать сердце к таким неизбежным травмам.

Для подготовки сердца к травме учитель может делать несколько вещей. Творить чудеса для увеличения сердечной способности терпеть боль способны утренние чтения газет. Так же действенны дневные прогулки по тихому парку. И, конечно, прогулки вечерние, нежеланным одиночкой среди кипящей ночной жизни своего университетского городка способны медленно и не так травматично вселить новую веру в накапливающиеся жизненные реалии. Вид стольких радостных пар в наивных объятьях друг друга наверняка поможет вам припомнить душевные страдания ваших собственных юношеских увлечений, когда романтика еще воспринималась как данное при рождении право, а любовь можно было жать просто и без усилий, как рукколу с грядки. И, разумеется, существуют занятия на поздний вечер, способные натренировать сердце и приучить его к разочарованью: банальности телевидения, слюнявое утешенье романтических романов, песни, воспевающие истинную любовь среди безудержного уюта рифмованных куплетов и гармонических распевов на три голоса. Все это даст сердцу возможность стать податливей, надежней и открытей к испытаньям поисков любви в регионально аккредитованном общинном колледже.

Но подобно любой другой мышце, сердце плохо переносит сильную травму. Ибо такая травма может снизить сердечную способность функционировать так, как оно было задумано. В отличие от прочих мышц тела, разрыв сердца может оказаться так травматичен, что позволять это можно всего один раз. Например, съесть вкусный, но ядовитый гриб. Или подобно профессиональному самоубийству, что происходит, когда в процесс романа между коллегами позволяют вторгнуться чувствам. И потому, к сожалению, когда случается такой невосстановимый разрыв, сердце оказывается погублено совершенно, словно комиссия, утратившая своего председателя, уже никогда больше не будет способна служить своему хозяину.

Когда мы с Гуэн вошли в темную студию, о нашем приходе возвестил маленький ветряной колокольчик. Он был нежный, воздушный и, казалось, намекал на звук, какой издает душа, томительно перетекая из одного духовного состояния в другое: из Мичигана во Флориду, быть может, – или из Айовы в Висконсин. Студия была тускло освещена – по всей комнате расставили свечи, – и, придя сюда снаружи, из неоновой суеты улицы, я ощутил роскошное погружение в сладкий теневой мир курящихся благовоний и тающего воска. На заднем плане легко играла экзотическая музыка. Воздух был теплым и сухим, и в мареве дыма я различал свечи, расставленные по всей комнате в форме лотосового цветка. На стенах висели красочные рисунки, изображавшие восточные пары в изысканных совокупленьях. На полу идеальным кольцом были расстелены бамбуковые циновки, чтобы множество представителей общинного колледжа Коровий Мык, каждый – сидя, скрестив ноги, безмятежно – могли образовать вечный круг жизни.