Эдриан Джоунз Пирсон - Страна коров

Я помедлил, не выпуская из руки край двери.

– Конечно, – ответил я и открыл ей. – Заходите, пожалуйста…

Женщина вошла в квартиру. Волосы у нее были взъерошены. Одежда в беспорядке. Она выглядела усталой и загнанной, как будто уже какое-то время не спала. Без макияжа она не смотрелась и близко так блистательно, какой казалась издали – какой она всегда смотрелась, входя к себе в квартиру и выходя из нее.

– Само собой, будьте добры – войдите, – сказал я. – Я не ждал гостей…

Женщина села на край моей тахты.

– Простите, что беспокою вас, – сказала она. – Просто дело такое. Ну, мне нужно было с кем-нибудь побыть. С кем угодно . А вы единственный, кого я знаю, кто живет по такому же графику, что и мы…

Она посмотрела на меня снизу вверх.

– Вы один, кто не спит так же поздно, как и я…

– Конечно, – сказал я. – Понимаю. Мы сейчас между семестрами, и в здании больше никого нет. Я тут один. Хотите чаю?

Женщина сказала спасибо. Я поставил на плитку чайник.

– Можно мне к вам в душ? – спросила она.

– Ко мне в душ?

– Да. В моем полно воспоминаний.

– Конечно. Запросто. Душ вон там. Рядом с чуланом.

– А как иначе. Ваша квартира – такая же, как моя, только строго наоборот.

– А, ну да… другая сторона стены…

– У вас нет одежды, в которую можно переодеться?

– Нет, нету. Только… ой, погодите, есть! Вот, можете взять вот это! ..

Я вручил ей спальную одежду, которую Бесси хранила у меня в квартире.

Математичка взяла широченную футболку и подержала перед собой на вытянутой руке.

– А поменьше у вас ничего нет?

– Извините, женская одежда у меня только такая. Правда, имеются еще свитера с ромбиками, если хотите…

Женщина взяла одежду Бесси с собой в ванную, и пока там шумел душ, я приготовил чашки для чая и поставил их на стол. Когда она вышла, на ней была длинная футболка, но шорты и хлопковые трусики, что я ей дал, она держала в руке. Волосы у женщины были влажны, а макияж смылся под душем. Глаза у нее еще были зримо красными от слез.

– Вот… – сказала она и протянула мне шорты и трусики. – Так и не смогла себя заставить их надеть…

Я зашел к себе в спальню и засунул эту одежду обратно в комод, где ее держала Бесси. А когда вернулся, женщина уже сидела за кухонным столиком.

– Спасибо, – сказала она, когда я поставил перед ней чашку горячего чая, от которой шел пар. Сидела она, скрестив ноги и заткнув полу футболки себе между бедер.

– Не за что, – ответил я. И потом: – Не хотелось бы лезть не в свое дело. И вы не обязаны мне, конечно, отвечать. Но не спросить я не могу… у вас все в порядке?

Женщина покачала головой.

– Я не хочу об этом говорить.

– Само собой, – сказал я. – Меня вполне устраивает.

– Просто, ну, он получил докторскую степень. А у меня только магистерская…

– Не понимаю.

– Да, с чего бы вам понимать. Вы же администратор.

– Не желаете ли объяснить?

– Все сложно.

– Я готов выслушать.

– Я правда не хочу об этом говорить…

– Ага, – сказал я. – Очень вас понимаю.

– Спасибо, – сказала она. – Ценю ваше понимание…

Женщина отпила чаю. Затем без предупреждения и с избыточными подробностями рассказала мне то, о чем не хотела говорить. О своей ссоре с преподавателем матанализа. О том, как они только покончили с самым поразительным сексом, но затем, лежа в объятиях друг друга, доплыли до темы распределения задач на грядущий семестр. Кому достанутся занятия рано поутру. А кому – такой график, чтобы выходные подлиннее. А кому – занятия у старших курсов, к которым все стремились. И эта вот дискуссия вылилась в серьезные разногласия.

– Почему мне всегда выпадают утренние занятия? – всхлипывала она. – Почему я не могу время от времени преподавать матанализ?

И тут она заговорила о развитии их ссоры и о том, как для того, чтобы оправдать собственное преподавание высшего, он мимоходом намекнул, что его собственный уровень знаний для этого подходит больше, чем ее. Что его методы обучения для студентов высших курсов и программы высшего уровня уместнее. Что его стиль преподавания для выражения невыразимого гораздо современнее.

– Он обфыркал мою педагогику! – всхлипнула она.

Я сочувственно кивнул. Не зная, что делать, я придвинул стул поближе и обхватил рукой ее вздымавшиеся плечи.

– Все хорошо, – сказал я, стараясь ее утешить. – Среди лекторов есть и другие преподаватели математики…

Но она была безутешна.

Той ночью женщина спала у меня на тахте под одеялом, которым я ее укрыл, и всю ту декабрьскую ночь мне оставалось лишь беспокойно лежать у себя в постели и не спать. И когда наутро я ушел в контору, она по-прежнему спала у меня под одеялом. В окно кафетерия я увидел, что за своим столиком уже сидит Уилл. Я постучал в стекло. Уилл оторвался от газеты и подошел, чтобы меня впустить.