Эдриан Джоунз Пирсон - Страна коров

– Хорошо, что вы это понимаете.

– Понимаю. И потому я все предприму для того, чтобы воззвать к ним на многих уровнях. Я обращусь к их своекорыстию. Я адресуюсь их нескончаемой нужде в личном и интеллектуальном воздаянии. Их постоянной тяге к почитанию. Их врожденному томленью по обожанию, необходимости в почтительном внимании и внимательной почтительности, человеческой хрупкости, что влечет их во главу класса, заполненного впечатлительными учениками. Их нужда в восхищенной аудитории, видите ли, станет нашей благодатью, поскольку ее можно приручить и применить для нашей вечеринки!

– А это значит – что?

– Это значит, что мы устроим конкурс талантов!

– На рождественской вечеринке?

– Да! А после этого наградим наш преподавательский состав призами.

– За что?

– Ну, к примеру, за то, что кто-то – Самый Улучшенный Учитель. Или Просветитель Сей Минуты. Или, может, даже выдавать Студенческую Награду за чарующее преподавание. Короче говоря, мы почтим их лестью и признанием…

Доктор Фелч покачал головой. Я продолжал:

– …Но самое главное – мы будем слушать . Будем почтительно слушать то, что они сказали. И склоняться перед их здравомыслием. Иными словами, я подчеркнуто включу все до единого замечания, сделанные ими на заседании фокус-группы, где они были. Каждый каприз, какой они выразили. Каждую причуду. Каждое накопившееся желанье и томленье подавленной души. Каждое предложение. Каждое опасение. Если вы одобрите мой план, доктор Фелч, это станет рождественской вечеринкой людей, устроенной людьми для людей. Той вечеринкой, что подчеркивает стремление к счастью во всех его контрастирующих обличьях. Она станет плавильным тиглем грубого индивидуализма и вдохновенного эгалитаризма, а также просвещенного своекорыстия – все смешается в ней воедино, как ингредиенты в щедром рагу…

Я умолк, смакуя это сравнение. После чего продолжил:

– Поверьте, доктор Фелч, я искренне намерен обеспечить стопроцентную явку на эту рождественскую вечеринку. Все до единого преподаватели и сотрудники нашего колледжа должны прийти в этот кафетерий двадцатого марта к нам на рождественскую вечеринку.

– Вы грезите, Чарли. Это небольшое помещение. И у нас сроду на рождественскую вечеринку не было стопроцентной явки. Сроду. Даже когда в кампусе дела обстояли хорошо. Даже когда демографические данные у нас были однородны. Даже когда мы наняли выступать под новогодней елкой всемирно известного гипнотизера.

– Может, оно и так. Но в этом году мы ее добьемся! Даже если это последнее, что я сделаю как живой, дышащий, уважающий себя администратор в области образования – я сведу воедино обе стороны вашего расколотого преподавательского состава и сотрудников в кафетерии, где они все посетят эту богом забытую рождественскую вечеринку…

– Сведете?

– Да, сведу.

И вот так следующие несколько часов я делился планами завлечь всех наших преподавателей и сотрудников на рождественскую вечеринку. Сбивчиво и задышливо я подробно обрисовывал, как воспользуюсь призраком провальной аккредитации, чтобы убедить сознательных; обещанием штатной должности, чтобы привлечь карьеристов; и изобретательной наградной церемонией, чтобы заманить резюмецентричных. Я объяснял, как буду подчеркивать ценность самого Рождества, чтобы понравиться набожным, а перспективы единства и сплоченности – чтобы увлечь духовных. Чтобы приманить местных, я стану держаться культуры и традиции, а вот неофитам – предлагать череду нововведений столь широкоохватных, сколь и произвольных. Одну за другой излагал я доктору Фелчу свои идеи, как привлечь коллег к вечеринке. Атеистов. Антиобщественных. Агностиков. Я бы как-то заманил в кафетерий и иудеев, и гоев. Вегетарианцев и антивегетарианцев. Друга и недруга. Конкретиста и универсала. Суннита и шиита. Поэта. Эмпирика. Агорафоба. Мечтателя. Историометра. Сэма Миддлтона. Все они придут на нашу рождественскую вечеринку в марте, где их ожидает поистине вдохновляющее, подлинно сенсационное, в высшей степени дрожепробивающее и землетрясное рождественски-святочное переживание, каковое раз и навсегда продемонстрирует поразительную…

– Вы закончили?

– А?

– Вы закончили, Чарли?

В грезе своей я утратил счет времени. Свой мысленный поток я направил не туда. Тыльной стороной руки я смахнул слюни, скопившиеся в уголках моего рта.

– Да, – ответил я. – Закончил.