Ольга Шамборант - Опыты на себе

Хотите, я в два счета докажу, что преклонение перед другими и прочее создание кумиров суть прикрытие наглой и нераскаянной нетребовательности к себе. Да собственно, все уже сказано оказалось, пока говорила. Это ведь действительно какое-то детское чудо понарошку – назначать себе великих и продолжать радостно и без всякого смущения дуть в свои памперсы и в ус не дуть. Оголтелый карьеризм не в счет. Это требовательность не к себе, а к условиям своего существования. А так, что ж, пусто в лукошке. С чем пришли, на какое тепло свои порывы переработали. Стыдно даже пробовать подсчитать. Легче всего на деток кивать. Вот, жили, чтобы вырастить. Знаем, как вы растили. Кто спихивал при малейшей возможности, а кто кипятил горшок до совершеннолетия, чтобы ни один даже микроб не посмел бы еще пуще усложнить их родительскую, очевидно непосильную и без того ношу. Все прокипятили, отфильтровали, на выставки и убогие концерты сводили, предположительно свое не упускать – безмолвно науськали, теперь можно даже к выстроенной конструкции прислониться попробовать, не бесплатно естественно.

Нет, меня всегда потрясало и до сих пор потрясает, почему люди, считая кого-то великими, прекрасными, сами от себя ничего подобного не требуют и не ждут. Как они тогда способны понять величие, если нет внутри ему никакого созвучия, а если есть, то почему позволяют ему отдыхать? Поэтому хозяйственный жлоб, не интересующийся взлетами человеческого духа, или какая-нибудь несчастная Шурка Рябчикова из глухой деревни, шпарившая под водку наизусть Мцыри или Евгения Онегина и умершая рано от некачественного пойла, – такие персонажи мне понятнее. Первый живет в гармонии своих пределов, вторая сознательно самоуничтожается от несоответствия понятой высоты и принятой низости. А вот лукавые наркоманы приспособляемости, образованные слои, – именно они так стремительно и неудержимо проигрывают свою жизнь…

Если в слове крупье, поменять е на ё, мгновенно – безобразно смешно и мордой по асфальту ясно становится, что и вправду «не сотвори себе кумира» – самая емкая заповедь, пресекающая малейшую попытку самой любимой человеческой забавы – врать себе.

Телереклама – это такой урок языка! Все по сорок раз в день слышат, как звучит сказанное слово. Ну вот, например: «Как добраться до самых труднодоступных мест? Можно раскрыть рот пошире. А можно доверить это дело щетке…»

Надо ли что-то еще сочинять? Все равно слова придуманы не нами. Они уже придуманы, непонятно – как и когда. Образование языка так же точно невообразимо, как происхождение одного вида из другого. За всеми этими «скачками в развитии» маячит этакое неутомимое Дарование, которое безумно редко вдруг разродится колесом, компьютером, лазером, космическим кораблем. А все люди-статисты то ли игнорируют это нечто, как и следует, видимо, игнорировать самое главное, – иначе все кончится слишком быстро, то есть буквально сразу. То ли они действительно в состоянии верить, что язык, например, мог постепенно образовываться. Разговорились, так сказать. Как будто поначалу люди видели всего очень мало, ну, все остальное просто не замечали. Ну и назвали эти четыре-пять предметов, которые все время попадались на глаза. Да к тому же еще в свободное время обязательно бегали – договаривались, улаживали, чтобы все им подобные согласились называть каждый вновь называемый предмет – одинаково, так, как придумал самый разговорчивый, или самый тупой, или самый какой-нибудь еще. Некоторые спорили (ну, не словами, конечно, а какими-нибудь тумаками), что эта штука совсем не похожа на это слово, что они не будут так ее называть, что им трудно это выговаривать наконец или просто противно – чужое слово, а предмет очень родной, изо дня в день маячит перед глазами. Кому-то было не до этого, просто недосуг вникать, запоминать (именно они либо вымерли, либо, наоборот, выжили). И все-таки все почему-то тогда, когда-то, стали играть в эту игру. Согласились. Причем образовались границы между теми, кто называет солнце, дерево, пипиську и мамонта – по-разному.

У кого может найтись терпение не только попытаться вообразить этот процесс образования языка, но даже вот прочесть написанное мною на эту тему буквально в двух словах? Мало у кого. Насколько проще, яснее – не воображать невообразимое, а поверить, что «вначале было слово». Ведь все эти религиозные «сказки», в том числе о сотворении мира, просто гораздо менее бредовые, чем любые другие предположения на этот счет. И кстати – чем полное отсутствие представлений на этот счет – это-то ведь вообще уже даже и не бред, а наркотические глюки – вместо понимания или хотя бы представления.