Андрей Курков - Шенгенская история

– Нет, – дед замотал головой. – Пришью: «Сделано в Литве. Фабрика Йонаса»!

Мягкая лондонская зима поначалу порадовала Клаудиюса. Весь город праздновал Рождество шумно и весело. По Оксфорд-стрит бродили толпы туристов. Сплошная молодежь. В левом ухе звенела испанская речь, в правом – польская. А Клаудиюс стоял на углу Оксфорд-стрит и Бервик-стрит, уткнув свой шест с рекламным щитом в асфальт тротуара. Надпись на шесте действительно привлекала внимание прохожих: «Буфет за 5.99, ешь сколько хочешь!» и стрелка, указывавшая на боковую улочку, где располагалась та самая китайская забегаловка, которая обеспечила его первым лондонским заработком. Сначала Клаудиюс даже считал, сколько людей его щит свернул с дороги и отправил подкрепиться к китайцам, но потом перестал.

Ингрида гуляла по магазинам, время от времени наведываясь к своему любимому. Один раз принесла кофе в бумажном стаканчике с пластиковой крышкой. Второй раз – сытный пирожок с картошкой.

– Может, пойдем посидим в кафе? – предложила она, подойдя к Клаудиюсу уже часика в четыре. – Я все магазины в округе обошла! Больше нечего делать!

– До восьми не могу, – устало выдохнул парень. – Длинный сказал, что если придет и меня не застанет, то за день не заплатит!

– Интересно, а тут можно получить работу напрямую? – хмыкнула Ингрида. – Так, чтобы не за кого-то работать, а за себя?

– Надо искать, – уверенно произнес Клаудиюс. – Еще пару дней я здесь простою, а больше – нет! Уже ноги гудят!

– А мне что делать? – спросила растерянно Ингрида.

– Сходи в национальную галерею! Она бесплатная и большая!

– Хорошо, – девушка покорно кивнула головой. – Пойду влюбляться в мировые шедевры!

«Длинный» появился только в четверть девятого, когда Клаудиюс, опустив щит-указатель кверху ногами, прислонил его к стене углового магазина одежды между витринами, а сам сидел на корточках, упираясь спиной в ту же стенку. Настроение было паршивое. Он уже думал, что его просто кинули, как обычного простофилю.

Ингриде настроение друга не просто передалось, а передалось в отягощенном варианте. Она стояла на углу возле входа в магазин, стеклянные двери которого то и дело разъезжались и съезжались, каждый раз при этом выбрасывая на улицу поток теплого воздуха. Ингриде было холодно и скучно, но больше всего ей было обидно за Клаудиюса.

Однако «длинный» все-таки появился. Отсчитал Клаудиюсу тридцать фунтов – по три за каждый час работы, и подсказал, что теперь он может отнести щит-указатель в китайский ресторанчик, и его там бесплатно покормят.

– А ее? – спросил Клаудиюс, показав рукой на стоявшую чуть поодаль Ингриду.

– Ее? Пусть на улице подождет! А ты возьми это, – он передал парню маленький пластиковый пакет. – Положи его в карман куртки и потихоньку накидай туда всего. Лучше кусочки свинины и курицы!

Китайцы – парень и женщина, убиравшие со свободных столиков посуду, – увидев рекламный щит-указатель в руках Клаудиюса, приветливо закивали. Бросили взгляд на зашедшую с ним Ингриду. Китаец постарше забрал из его рук щит, отнес в подсобку. Потом показал рукой на буфетный прилавок, на котором под стеклом в металлических прямоугольных судках еще оставалась всякая еда. Из каждого судка торчала ручка большой ложки.

Клаудиюс показал китайцу пальцем на Ингриду. Тот понял немой вопрос и, добродушно улыбнувшись, кивнул.

Они взяли по тарелке, наполнили ее кисло-сладкой свининой, овощами, курицей, поджаренной с ананасами и орехами кешью. Уселись за чистый столик и принялись уминать вкусный, экзотический ужин.

Когда захотелось пить, Клаудиюс подошел к холодильнику со стеклянной дверцей. Но тут опять появился китаец и объяснил, что за «фанты» и «колы» надо платить. Клаудиюс вернулся на место, и тут же им принесли литровую фигурную бутылку с водой и два стакана.

– Ну что, мы тут выживем? – спросил делано бодрым голосом Клаудиюс.

Ингрида посмотрела на него грустно.

– Обязаны выжить, – сказала она. – Надо только найти нормальную работу! И найти ее самим!

До Ислингтона ехали на втором этаже автобуса, на передних сиденьях. Проплывающий мимо вечерний город с высоты «даблдеккера» обладал свойствами успокаивающего лекарства. У Клаудиюса немного кружилась голова. На языке еще ощущался кисло-сладкий соус. Ноги продолжали «гудеть», но одновременно наступило умиротворение, и даже где-то начала появляться радость от того, что минут через двадцать они вернутся в свою комнатку, где будет почти тепло и уютно и где они смогут отдохнуть и, если останутся силы, поговорить, поразмышлять вслух о поисках собственного места, собственного жизненного пространства в этом огромном и слишком занятом самим собою городе.