Владимир Малик - Тайный посол. Том 2

Он растянулся полукольцом на две мили, от городка Швехата на востоке до Хайлигенштадта и Нусдорфа на западе, флангами своими упираясь в Дунай.

В центре лагеря, в парке, недалеко от дворца Ла-Фаворит, пламенел, как кровь, огромный роскошный шатер сердара. Такого большого, словно настоящий дворец, шатра, конечно же, не было еще ни у одного европейского полководца и ни у одного могущественного правителя в Европе.

Рядом с шатром на высоком шесте развевался на ветру бунчук [126]великого визиря.

В двухстах шагах от контрэскарпа [127]виднелись свежие, вырытые за ночь траншеи. В них залегли янычары. Значит, с этой стороны Вена уже отрезана от всего мира.

Опытный глаз Штаремберга сразу заметил в траншеях, в специально вырытых для этого гнездах, пушки. Они были сосредоточены против бастионов крепости.

– Плотно обложил нас Кара-Мустафа, – задумчиво произнес Штаремберг. – И мышь не проскочит. Если ему удастся выбить нас из Пратера и Леопольдштадта, он прервет наше сообщение с левым берегом и полностью окружит город.

– Может, послать туда подкрепление? – спросил Либенберг.

– Мы не можем этого сделать, – возразил генерал. – У Кара-Мустафы двести тысяч воинов, а у меня – почти в десять раз меньше… Если я сниму несколько тысяч со стен, турки сомнут нашу оборону здесь и ворвутся в город. Не сегодня-завтра надо ждать штурма… Господин Колонич, пожалуйста, немедленно в самых глубоких склепах и погребах отройте ямы поглубже и уберите туда весь порох, имеющийся в крепости. Чтобы во время вражеского обстрела не взорвался…

– Будет сделано, – кивнул Колонич.

– И еще – составьте из жителей подвижные отряды для тушения пожаров и восстановления разрушений в оборонительных укреплениях. Возлагаю это на вас!

– Не беспокойтесь, генерал, – заверил старый воин.

– Вы, господин Либенберг, чтобы успокоить войска и жителей столицы, отпечатайте прокламацию. Напишите в ней, что Вена выстояла при грозном нашествии Сулеймана в 1529 году – выстоит и теперь! Стены наши надежны, пороха и провианта достаточно, а сердца защитников не дрогнут перед смертельной опасностью в тяжкое время. И еще напишите, что на левом берегу Дуная стоят войска Карла Лотарингского, а на помощь нам спешат князья имперские и король польский.

– Хорошо, господин генерал, – ответил Либенберг и вдруг воскликнул: – Смотрите, смотрите! Над шатром Кара-Мустафы взвилось знамя!

Над красным шатром развевался зеленый стяг. Даже отсюда была видна большая группа людей на лужайке, повернувшихся лицом в сторону Киблы [128]. Стоя на коленях, они совершали намаз. И как раз перед ними, в том же направлении, развевалось по ветру это знамя.

– Знамя Пророка! – прошептал Штаремберг. – Кара-Мустафа объявляет газават, священную войну против неверных, и молится Аллаху о даровании победы. Сегодня он начнет атаку… Двести тысяч врагов пойдут на приступ, чтобы уничтожить нас!

Он еще раз посмотрел на зеленое знамя над красным шатром, на высших военачальников турецкого войска, на ужасающий своей многочисленностью вражеский лагерь, железной подковой охвативший Вену, и надолго задумался…

Штаремберг думал о предстоящем штурме, о том, как отбить наступление Кара-Мустафы. Знал, какой тяжелой, кровопролитной будет эта оборона: на каждого защитника города приходится по десять вражеских воинов, многие соотечественники, может быть, уже сегодня сложат головы на городских валах.

Не знал только старый генерал, что где-то там, среди тысяч и тысяч завоевателей, пришедших к стенам его родного города, есть люди, тайно желающие гибели не Вене, а Кара-Мустафе с его союзниками, ждущие удобного случая, чтобы избавиться от нестерпимого гнета османов, – невольники, которых заставили идти в поход, а также выходцы из Болгарии, Сербии, Греции, Валахии, из арабских стран. Они хоть сейчас готовы были бросить оружие и вернуться домой… Не знал старый генерал и того, что где-то там, среди этого круговорота, стоят два воина в янычарском одеянии, смотрят на залитый солнечными лучами прекрасный город и размышляют о том, как помочь ему, спасти от разрушения…

В ночь на 17 июля 1683 года, после жестокого пушечного обстрела, янычары ворвались в Пратер и Леопольдштадт. Вена оказалась в сплошном кольце. Связь осажденных с левым берегом, поддерживавшаяся кораблями дунайской флотилии, оборвалась.

Утром Кара-Мустафа на черном коне, покрытом дорогим чепраком, въехал в Пратер. Всюду – разрушенные бомбами дома, трупы защитников, тлеющие головешки пожарищ. Уставшие, обезумевшие от крови янычары рыскали по задымленным улицам, выискивали раненых и тут же добивали боздуганами и саблями, из уцелевших строений выносили добычу – дорогую посуду, одежду, обувь, вино.