Владимир Малик - Тайный посол. Том 2

– Внимательно слушаю, пан… Говори – и этим ты облегчишь свою душу, – поощрил его король.

Пан Мартын закашлялся.

– Коронный гетман Воеводства Русского пан Станислав Яблоновский, у которого я имею несчастье служить, с некоторых пор стал другом сенатора Морштына. Пан воевода несколько раз за последний год посылал меня в Варшаву с тайными письмами к пану сенатору, а тот в свою очередь посылал своих гонцов к пану воеводе. Но я, как честный человек, ни разу не поинтересовался содержанием этих писем, хотя и был предупрежден, что письма очень важные и тайные и что они могут стоить пану гетману воеводства, а мне – головы. Я не догадывался, холера меня забери, о содержании этих писем до тех пор, пока не услышал от людей сенатора, что французская партия готовится избрать пана Яблоновского королем Речи Посполитой… О я несчастный! Какие душевные муки претерпел я с того времени, нося в сердце эту страшную тайну!

Потрясенный король тихо произнес:

– Ты искупил свой грех чистосердечным признанием, сын мой. – Он положил пухлую тяжелую руку на плечо Спыхальского. – Может, у тебя есть еще что?

– Я узнал – тоже случайно, – что главный казначей Морштын, которого ваше величество одаряли своими щедротами, благосклонным вниманием, доносит французскому посланнику де Бетюну обо всем, что происходит в Речи Посполитой, а также посылает тайные письма секретарю министерства Кольеру в Париж… Это уже прямая измена, пся крев! – выругался пан Мартын, но сразу спохватился и покраснел. – Прошу простить мои недостойные слова, ваша ясновельможность…

Собеский побледнел от волнения и гнева.

– О пан Езус! Что я слышу! – воскликнул он. – Я многое знаю, но чтобы пан Станислав посягнул на корону – поверить не могу!

– Я тоже не поверил бы, если б не слышал собственными ушами, разрази меня гром! – поддакнул королю Спыхальский.

– Ну а пан Морштын! – не мог успокоиться Собеский. – Сколько я сделал ему добра! Возвел в чин сенатора и великого подскарбия Речи Посполитой! А он… Изменник, быдло… а не шляхтич! – Король начал ругаться, как простой жолнер. – Если все это правда, он заслуживает самой лютой кары!

– Какие доказательства потребует ваша ясновельможность? – спросил Арсен, боясь, что Собеский ограничится лишь взрывом гнева, а потом остынет.

Король наклонился к своим собеседникам и решительно произнес:

– Мне нужны такие доказательства, которые недвусмысленно подтвердили бы вину Морштына и Яблоновского! Мне нужно хотя бы одно письмо! И – немедленно! Ибо на днях открывается вальный сейм, и на нем определится, каким путем пойдет Речь Посполита: поддержит Австрию в войне с турками или будет спокойно наблюдать, как султан разгромит ее, чтобы со временем захватить и Польшу. Вы меня поняли, панове?

– Поняли, ваша ясновельможность!

– Жду вас в ближайшее время… До сейма. Никак не позже! Запомните!

– Не забудем. Постараемся, ваша ясновельможность!

– И еще одно: моему секретарю пану Таленти можете довериться полностью… Желаю вам успеха! – закончил Собеский, вставая.

Арсен со Спыхальским тоже встали, поклонились, прощаясь.

Три следующих дня, прошедших после встречи с королем, Арсен почти не спал. По очереди с паном Мартыном они следили за каждым шагом главного казначея, не спускали глаз с двери его кабинета, пытаясь среди множества людей – слуг, охранников, посетителей, гостей и родственников – определить, кто был связным между сенатором и французским посланником. Однако это ничего не дало. Подозрение могло пасть на каждого, кто заходил к Морштыну, но проследить за всеми не было никакой возможности.

– Так мы ничего не сделаем, холера ясная! – ругался нетерпеливый Спыхальский. – Скоро сейм, а мы топчемся на одном месте… Что подумает король?

Масла в огонь подлил секретарь короля. Поздно вечером, переодетый простолюдином, он встретил Арсена и пана Мартына возле костела, где они крутились среди челяди Морштына, пристально наблюдая за каждым незнакомцем, который мог получить письмо от доверенного лица главного казначея. Пан Таленти, отозвав их в сторону, прошептал:

– Панове, король все еще надеется на вашу ловкость… Будет что важное – немедленно приходите к дворцу сейма. Постучите трижды в боковую дверь левого крыла. Я буду ждать вас…

Он исчез так же внезапно, как и появился.

Арсен напряженно думал. Что же предпринять? Неужели они не смогут ничего сделать для сейма?

– Почему молчишь, Арсен? – взволнованно спросил Спыхальский. – Черт побери, если мы явимся к королю с пустыми руками, он вправе будет назвать нас брехунами!