Владимир Малик - Тайный посол. Том 2

– Однако и ты с саблей не расстаешься!

– Я вынужден ее носить, чтоб защитить себя от подобных тебе людоловов!

– Один черт, нападать или защищаться… Это два лица одного и того же дела – войны! – воскликнул мурза.

– Да не одинаковые, – сразу же парировал Палий. – Вот мы только что подписали с ханом договор о перемирии на двадцать лет. Со своей стороны, хан обязался не нападать на нас, не брать ясырь в нашей земле… А ты, подданный хана, уже готовишь поход на Украину… И считаешь это справедливым?

– Ногайцы договор не подписывали, – буркнул Кучук-бей.

– Но ты же знал, что договор подписан, отослан царю и султану для утверждения?

– Знал.

– И все же пошел на нас войной!

– Пошел… Потому что мой народ хочет есть!

Палий стиснул зубы. Долго молчал. Лицо его сестры, Варвары-ханум, то бледнело, то краснело. Сжимались кулаки его товарищей.

– Гм, вижу, добром с тобой, мурза, мы не договоримся, – произнес он наконец. – А жаль!..

Кучук-бей расхохотался, хищно блеснув крепкими зубами, ярко белеющими в окаймлении черной бороды, ударил Палия ладонью по колену.

– Зачем нам морочить себе голову, Семен? У вас есть хорошая поговорка: пусть будет то, что Бог даст!.. Вот сегодня пьем-гуляем…

– А про завтра не забываем, – перебил его Палий. – Прошлого не изменишь, зато будущее – в наших руках!

– В руках Аллаха, Семен! Слышишь – в руках Аллаха!.. Захочет Аллах, чтоб погиб мой народ, – и ничто не спасет его. Захочет, чтоб погиб твой, – так он погибнет, как бы ты ни противился!

– Жестокий твой бог, мурза, – покачал головой Палий. – Были б мы умны, то места хватило бы для всех…

Кучук-бей хотел что-то ответить, но хлопнула дверь – и в комнату вошел Чора. Усталый, похудевший, со злыми глазами, он мрачно поздоровался и укоряюще посмотрел на мать.

Варвара-ханум побледнела. Сыновний взгляд сказал ей о многом: и о причине его печали, и о боли, пронизывающей его грудь. Она сочувствующе вздохнула. Но едва приметная искорка, на миг вспыхнувшая в ее глазах, свидетельствовала и о радости: сын вернулся живой-здоровый, а полонянка, которая могла стать причиной раздора и взаимной ненависти в семье, должно быть, навсегда исчезла с их пути.

Палий заметил молчаливый диалог матери и сына, понял все, что за ним скрывалось, и, облегченно вздохнув, удовлетворенно расправил русые усы. Значит, Стеха свободна и он с верными соратниками может завтра на заре покинуть Белгород и мчаться на Буг, к условленному месту…

Переправившись через Дунай, янычарский отряд во главе с чорбаджией Сафар-беем медленно двигался по Добрудже к Балканскому хребту.

Одетый в янычарскую одежду, Арсен вместе с Младеном ехал все время впереди: он не хотел показываться на глаза Юрию Хмельницкому, который плелся, привязанный к возу, где-то в середине обоза.

И Арсен, и Младен торопились. Все отдали бы не задумываясь, только бы сократить путь!..

Арсена подгоняло желание как можно скорее добраться до Стамбула, где – был уверен – он найдет Златку. Младена влекло вперед, кроме тоски по дочери, еще и другое чувство. Вокруг него уже были родные края! Там, на горных пастбищах, в зеленых долинах, среди лесов гуляют его побратимы-гайдуки, борцы за свободу Болгарии… К Златке и к ним рвется сердце старого воеводы!

Когда на шестой день, взобравшись на высокий перевал, они остановились, Младен подозвал к себе Ненко и Арсена. Вид у него был торжественный. Он снял чалму, расправил рукой длинные седые волосы, глубоко вдохнул густой прохладный воздух и сказал радостно:

– Боже! Вот она предо мной – Болгария! Старая Планина! – Младен опустился на колени, наклонился и поцеловал землю. В глазах его блестели слезы. Поднявшись, окинул взглядом дали в синей дымке и чуть слышно прошептал сухими губами: – Болгария! Родная моя…

И Арсен, и Ненко не проронили ни слова. Они понимали, какое пламя бушует сейчас в груди старого воеводы.

Младен взял их за руки, подвел к краю обрыва, с которого виднелись южные склоны хребта, произнес взволнованно:

– Сыны мои! Здесь мы расстанемся…

– Почему, отец? – удивился Ненко. – Мы договорились ехать в Стамбул вместе. Спасать нашу Златку…

– Вас двое – молодых, сильных… От меня помощь невелика, справитесь сами. Вызволите Златку… А я останусь здесь, в родных горах. Разыщу своих юнаков… Верю, они ждут меня! Где-то там, – он снова поднял морщинистую, но еще крепкую руку, – мать наша, Анка. Орлица моя. Давно она дожидается моего возвращения…