Владимир Малик - Тайный посол. Том 2

Эти мысли все больше тревожили Арсена, когда усталые кони стали замедлять бег и нужно было дать им хотя бы небольшой отдых. Преследователям, видимо, тоже приходилось не легче: они мчались во весь опор от самого Аккермана, стараясь перехватить казаков, и их лошади были утомлены до предела.

Звенигора держался Каушанского шляха, который вел на Бендеры. Это была ближайшая, самая проторенная дорога. Чора, который, конечно же, знал здешние места лучше, чем беглецы, не мог обогнать их какими-то известными ему более прямыми тропинками.

Каушанский шлях был хорошо известен и Арсену, он не раз ездил по нему вместе с Хачиком, другом юношеских лет, и его отцом, варпетом [72]Кероненцем, в Турцию.

Таким образом, те и другие всадники оказались в равных условиях. К тому же Арсен решил применить хитрость, на что он был большой мастак, как и каждый запорожец. Возникший у него замысел мог быть осуществлен лишь на оживленной дороге, где обычно встречается много людей и военных отрядов.

Арсен боялся за сестру – выдержит ли она такую сумасшедшую скачку? Но Стеха, припав к луке седла и вцепившись в нее руками, ни на шаг не отставала от казаков, порою даже обгоняла их на своем быстроногом жеребце.

Миновали Каушаны без приключений, вихрем промчались по запыленной улице. Был как раз послеобеденный час, когда стояла нестерпимая жара и все живое или попряталось в тени деревьев, или укрылось под защиту прохладных глиняных стен и камышовых крыш. Только собаки пролаяли вслед да из-за глиняных оград выглянули черноволосые детские головки.

Но за Каушанами, с холма, откуда далеко просматривался шлях, они увидели большую группу всадников, медленно движущихся им навстречу. Арсен оглянулся – Чора со своими людьми выскочил из селения и, вздымая густое облако пыли, явно догонял их. Роман и Стеха тоже невольно оглянулись.

– Может, лучше свернуть в сторону, Арсен? – спросил дончак. – Как бы нас те, что впереди, не задержали.

– Не тревожься… Сейчас отстаньте со Стехой немного, а потом, когда я поравняюсь с ними, на полном ходу проскакивайте мимо нас и – вперед!

– А ты?

– За меня не беспокойся! Я вас догоню!

Арсен ударил своего уставшего, взмыленного коня и стал постепенно удаляться от Романа и Стехи, приближаясь к встречному отряду. Это были простые буджакские скотоводы, но, как всегда, они имели при себе оружие – сабли и луки.

Не доезжая до них шагов двадцать, Арсен выхватил из-за пазухи ярлык, поднял его вверх так, чтоб тамгу было хорошо видно, и, замедлив бег коня, крикнул:

– Ойе, правоверные! Дорогу гонцам прибрежного аги!

Чабаны мгновенно свернули с дороги.

Роман и Стеха, пригнувшись к конским гривам, окутанные тучей пыли, промчались мимо. Арсен привстал на стременах:

– За нами погоня молдавского господаря! Задержите нападающих! Их немного! – И огрел коня нагайкой.

Ошеломленные чабаны сгрудились, что-то загалдели, но Арсен не прислушивался. Главное, их не задержали, а если еще поверили ему и остановят преследователей, то удастся выиграть достаточно времени, пока Чора будет объясняться, кто он и за кем гонится.

Отъехав с полверсты, обернулся. На обветренном запыленном лице расплылась радостная улыбка: чабаны окружили Чору и его людей. Арсену даже показалось, что на солнце сквозь пыль блеснули сабли, но это было не столь существенно. Несколько минут есть в запасе, а теперь – вперед! Быстрее к Днестру! Продержаться бы до вечера и удачно переправиться через быструю капризную реку! Там ночь, мать казацкая, примет их в свои объятия, а дикая степь, раскинувшаяся от Днестра до Буга, поглотит их, как море щепку.

Однако радость Арсена оказалась преждевременной. Видимо, Чора ухитрился быстро доказать своим единоверцам, кто он, так как вскоре позади опять закурилась дорога.

Голодные, непоенные кони уже едва держались. Казалось, они вот-вот падут. Да и всадники, особенно Стеха, нуждались в отдыхе.

Солнце клонилось к западу. Жара стояла нестерпимая. Она изнуряла и людей, и лошадей, вытапливала из мускулов последние силы. Больше всего донимала жажда. Пересохшее горло, забитое пылью, требовало хотя бы глотка воды, но когда и появлялись по пути ручей или речка, они не могли позволить себе остановиться, подстегивали измученных коней и мчались дальше.

Ехать стало тяжелей еще и потому, что перед Днестром местность изменилась: вместо ровной степи здесь начались холмы, прорезанные ярами с узкими подъемами и спусками, глубокие долины, поросшие кустами овраги.