Владимир Малик - Тайный посол. Том 2

– Да ты понимаешь, казак, сколь ценно то, о чем ты сейчас поведал? – остановился он перед Арсеном и сам же ответил: – Нет, не уразумел ты пока всего!..

– Ежели я чего не соображаю, то пусть господин посол пояснит, – улыбнулся одними глазами Арсен, а сам подумал, что не пойми он сразу значение известий, услышанных от Ванды, то пропустил бы их мимо ушей и не рассказал бы здесь, в посольском стане.

Дьяк Зотов, вытянув тонкую сморщенную шею, почесал пятерней бороду и пристально уставился на Тяпкина.

– Что ты на все это скажешь, Василий?

– Теперь мы можем со спокойной совестью завтра же подписать договор о перемирии. Вот так-то.

– Это как прикажешь понимать? Разве подготовка Австрией и Яном Собеским похода против Турции каким-то образом влияет на наши решения?

– Не сомневаюсь!

– Как именно?

Тяпкин потер руки, хитро прищурился.

– Давай поразмыслим… Выгодно ли нам сейчас, чтобы наш вчерашний противник ввязался в большую и, вероятнее всего, затяжную войну?

– Конечно, – ответил дьяк.

– Чем бы ни закончилась эта война – победой ли Порты, победой ли Европейской коалиции, мы будем иметь передышку в несколько лет, а это именно то, что нам нужно. После долгих войн с Польшей, Портой и Крымом казна опустела, народ устал, вся Украина разорена дотла, – рассуждал вслух Тяпкин. – Поэтому мы должны подписать перемирие, чтобы наша страна хоть немного оправилась, а османы увязли бы в войне на западе. Нельзя допустить, чтобы наша неуступчивость заставила хана и султана искать примирения с Веной и Варшавой и привела бы к третьему походу на Украину.

– Ты мыслишь правильно, пан посол, – вставил свое слово Ракович. – Безусловно, жаль отдавать туркам и татарам наши просторы между Ингулом, Тясмином и Днепром. Но сейчас эти земли пустуют… Ни турки, ни татары их заселить не смогут. Туда вернемся мы! Пройдет десяток, полтора десятка лет – и земли эти снова станут частью матери-отчизны.

Только теперь Арсен полностью осознал исключительное значение вестей, с которыми он вернулся с охоты. Конечно, он сразу, еще там, на яйле, понял, что польские купцы поведали Ванде очень важные новости. Но казак до сих пор никак не представлял, что сообщенные им сведения могли так повлиять на ход мирных переговоров и на судьбы самого Арсена и его товарищей, так ускорить возвращение посольства на родину, а значит, приблизить и поездку в Буджак на розыски Златки и Стехи…

– До чего же здорово получается! – воскликнул он. – Если завтра подпишем договор, послезавтра отправимся к себе. До чего обрыдло сидеть тут, на этой, провались она в тартарары, Альме!

– Не торопись, друже, – охладил пыл казака Тяпкин. – Завтра мы ничего еще не подпишем, на сие тоже понадобится время. Хотя бы несколько дней… Домой отправиться сможем только после того, как позволит хан, а это будет, должно быть, не раньше, чем на то получит согласие Стамбула…

– Ах, черт! – не удержался Арсен. – Так это будет неизвестно когда!

– А ты как думал?!

3 января 1681 года в ханский стан вблизи Бахчисарая съехались знатнейшие вельможи Крыма. На холме, где стоял золоченый шатер Мюрад-Гирея, вырос целый шатровый городок. В долине ржали у коновязей лошади, сновали в засаленных кожухах и овечьих шапках слуги. Повсюду горели костры, над которыми в закопченных казанах варилась баранина.

Из посольского стана, что по-прежнему стоял на Альме, явилось московское посольство. Стольник Василий Тяпкин, в новом кафтане и черной собольей шапке, с подстриженной бородой, не доезжая шагов сто до ханского шатра, остановил коня, солидно, не торопясь слез и медленно шествовал протоптанной в неглубоком снегу тропинкой наверх. Следом вышагивал голенастый худой дьяк Никита Зотов. Позади него – Ракович, Звенигора и Воинов.

У ханского шатра толпилась крымская знать. Все молча смотрели на урусов, которые с высоко поднятыми головами проходили мимо них.

Возле входа в шатер дорогу посольству преградил Гази-бей. Приложив правую руку к груди, он поклонился и произнес:

– Великий хан Мюрад-Гирей ждет вас!

Два нукера подняли тяжелый полог, и послы вошли в шатер. За ними последовали – по старшинству – эмиры, аяны, мурзы.

Мюрад-Гирей сидел в глубине шатра и в ответ на поклоны послов и крымской знати только кивал.

Стояла полная тишина. Хан обвел взглядом напряженные лица присутствующих, сложил молитвенно руки.

– Волею Аллаха, волею наместника Бога на земле, властителя трех материков, султана Магомета Четвертого оповещаем всех, что, придя к согласию, сегодня мы подпишем договор о перемирии между Османской империей и Крымским ханством, с одной стороны, и царем московским – с другой. Готовы ли урусские послы поставить свои подписи на грамоте?