Энтони Берджесс - Трепет намерения

— Бегите, — сказал Роупер. — Я обо всем позабочусь. Да, Верещагину с Васнецовым теперь не позавидуешь! Тоже мне гэбэшники — пьяны в стельку! Ох, и достанется им за эту бойню! А я вас прикрою. В конце концов, англичанин я или нет? Мы им еще покажем!

— Ну, что я говорил! — воскликнул Хильер.—Передо мною снова старина Роупер.

— Минутная слабость. Кто из нас без греха? Тут на симпозиум один тип приехал, так он утверждает, что москвич не стоит и подметки украинца. Ладно, давайте-ка за дело.

— Я стянул пиджак у человека, спавшего в холле — сказал Алан. — Не могли бы вы его вернуть?

Роупер взял пиджак и достав из его внутреннего кармана несколько старых мятых конвертов.

— Пиджак Врубеля, — усмехнулся Роупер. — Веселенькая будет история. Но на Врубеля мне плевать.

— Надо успеть на трамвай, — сказал Хильер. Его мундир распирало от паспортов и денег. — Надеюсь, после нашего ухода ты все доделаешь…— Жест Хильера означал coup de grace [129]. Роупер, кажется, его понял.

— Будем считать, что этим ты отомстишь и за меня, — добавил Хильер.

Роупер нехотя возвратил Хильеру «Айкен».

— Хорошая штуковина. Но, кажется, ты больше не собираешься ею пользоваться?

— Какой же ты ученый, если полагаешься на то, что тебе кажется? Нет, есть еще одно, последнее, дело. Лично мое.

— Ну что ж, рад был повидаться, — сказал Роупер так, будто Хильер жил где-то рядом и запросто заглянул вечерком, чтобы по-соседски разделить возлияния, страхи, угрозы и убийства. — Молодец, — сказал он Алану, словно ребенку, который, тихонько пристроившись в уголке с пирожным и лимонадом, весь вечер никому не мешал, и с улыбкой добавил: — Прощайте.

Хильер и Алан еще не успели спуститься по извилистой тропинке, когда позади раздался еле слышный, приглушенный выстрел. Риста больше не было, был человек с выжженной буквой S. Алан вздрогнул. Хильер, пытаясь улыбнуться, сказал:

— Представь себя героем романа Конрада [130]. Наверное, он бы написал так: «Боже милостивый! — подумал я. — Что за восхитительное приключение! И я, мальчишка, оказался вдруг в гуще событий!»

— Да, — сказал Алан, — действительно, мальчишка. Но быстро превращающийся во взрослого.

Впереди сверкнула искрящаяся трамвайная дуга, и сквозь шорох моря и перекаты гальки Хильер услышал знакомый лязг.

— Боже милостивый! — воскликнул Хильер, но вспомнился ему не Конрад, а тот вечер в Брадкастере, когда они с Роупером бежали после кино к остановке, боясь, что не успеют на последний трамвай. — Только бы успеть!

Запыхавшиеся, они подбежали к остановке и вскочили в отъезжавший трамвай. Однако у Хильера хватило сил застонать, когда он увидел, кто сидит напротив.

— А, снова вы! Наверное, думаете, чего это я ушел так рано с работы. Можете меня подозревать, если хотите, но все знают, что я себя неважно почувствовал. Нечего было мне угрожать! Значит, только и поймали что мальчишку. Конечно, дело нехитрое: притащи ребенка в милицию — сразу расколется.

— Что он там про меня говорит? — испуганно спросил Алан.

— Все нормально, не волнуйся, — ответил Хильер и, повернувшись к русскому, рявкнул: — Molchat !

— Все, что можете сказать, да? Небось пацану-то не скажете molchi, наоборот, заставите говорить. Ну и что, про меня ему сказать нечего — я его в первый раз вижу. Надо было по верхам поскрести — директора, мэтра, всю эту банду. Все, молчок, опять разболтался.

Он достал все тот же измятый «Советский спорт» и принялся рассматривать фотографию женской сборной по легкой атлетике. Трамвай выехал на бульвар, и Хильер с Аланом приготовились сходить, повар же проворчал напоследок:

— Samozvanyets !

— Он вас обозвал? — спросил Алан.

— Да, тем же словом, что и ты тогда в баре. Помнишь, когда обнаружил, что я ничего не смыслю в пишущих машинках. Нет, лучше уж быть нейтралом.

— Перестаньте!

— Так, снимаем фуражку, надеваем плащ. Еще немного — и я уже не самозванец!

По влажному асфальту быстро шли в сторону портовых ворот мальчик и мужчина с непокрытой головой, в сапогах и белом плаще. Тишину, которую нарушало лишь воркование матросов и их подружек, внезапно пронзили крики и натужное тарахтенье старого мотора. С ними поравнялся (и даже умудрился обогнать) переполненный серый автобус, утопавший в клубах дыма.

— Наши, — сказал Алан, поежившись. — Пожрали, значит. И эта сука с ними.

— Коли так, надо опять пробежаться. Она не должна оказаться на корабле раньше нас.

— Почему?

— Потерпи — увидишь, — выдохнул на бегу Хильер. Когда они подбежали к воротам, пассажиры с переполненными желудками уже выходили из автобуса. Кто-то сказал: «Предупреждал ведь — не ешь столько инжира», — и подал руку спускавшейся даме (не миссис Уолтерс), которой, судя по цвету лица, было изрядно не по себе. От гогочущих туристов несло водкой.