Анн-Лор Бонду - А еще я танцую

Теперь мы зализываем раны. Правда, мне всегда нравилось что-нибудь исправлять: сломанные игрушки, плохо написанные страницы, давшую трещину дружбу. Вы у себя в кабинете консультанта тоже чинили пациентам тело и душу. Может, вам пора обратить свои таланты целительницы на себя?

Вы спрашиваете, что еще я хотел бы узнать. Какие еще клубки вы готовы ради меня распутать? Честно говоря, их осталось не так много. Основное мне уже известно. Терпеть не могу, когда в романе автор, начиная с последней трети, принимается объяснять читателю, почему его персонажи поступили так-то и так-то. У меня сразу возникает ощущение, что прозвенел звонок с перемены и учитель хлопает в ладоши, зазывая учеников назад, в класс, чтобы написать на доске, в какие игры мы только что играли. Кому это интересно?

Но все-таки:

Как долго вы были замужем за этим человеком? Вы жили с ним в Ле-Клуатре? С вашей матерью или?.. Почему в письме от 4 марта, понедельник, вы вместо «потому что» употребили слово «почему»? Цитирую: «Я принялась наводить красоту. Это для меня серьезное испытание, почему я считаю себя уродиной, хотя кое-кто из мужчин и даже женщин старательно уверяет меня в обратном». Это итальянизм, речевая ошибка (единственная), которую допускала Вера. Читая эту фразу, я испытал шок — мне показалось, что я слышу Верин голос, произносящий с восхитительным акцентом: «Я вернулась, почему мне тебя слишком не хватает».

Сами решайте, отвечать или нет, а если да, то как. Возможно, в этих сорока семи письмах были строки, содержание которых мне следует знать? Теперь, когда письма сожжены, они хранятся только в вашей памяти.

Обнимаю вас,

(83 кг — это на 23 кило меньше, чем вешу я, так что вы меня не впечатлили.)

9 мая 2013

От кого: Аделина

Кому: Пьер-Мари

Дорогой Пьер-Мари!

Вчера получила ваше письмо, как ребенок получает конфетку. Положила ее на язык и, гуляя, катала во рту целый день.

Ее вкус менялся со сладкого на горьковатый, словно сообразуясь с капризами погоды. Я шагала через сосновую рощу, где сейчас пышно цветет дрок, через поросшие травой дюны вдоль Большого пляжа, через все западное побережье острова, и меня сопровождали ваши слова. Я смотрела, как детишки запускают воздушных змеев, присутствовала при гонках на парусных велосипедах и представляла себе, как вы разбираете террасу. Наверное, вы правы. Чтобы стать героями романа, нам с вами не хватает пыла. Сумасшедшинки не хватает. Вы со своей дрелью, я со своим ржавым великом. Вы — археолог-любитель, счастливый открыватель пластмассовых сокровищ. Я — одинокая женщина, отягощенная грузом сожалений и бесцельно бродящая среди толпы беззаботных туристов. Нам явно не хватает блеска! При этом мне, Пьер-Мари, мы с вами нравимся больше! И тот день, когда нам с вами придется проститься, станет для меня днем печали.

Сколько нам еще осталось? Как долго мы еще сможем делиться друг с другом тем, что нас объединяет?

Тон вашего письма настроил меня на меланхолический лад — такое впечатление, что мы с вами приблизились к концу путешествия. На самом деле меня смущает ваша кротость. Вы не сердитесь ни на меня, ни на кого-либо еще. Мне кажется, что вы неважно себя чувствуете, и мне совестно снова баламутить воду, поднимая со дна тину, в которую нас погрузили Венсан с Верой.

Поэтому я с самого утра раздумываю, что бы такое вам написать. Что-нибудь героическое, яркое! Очень хочется вас поразить, воодушевить! Но тогда мне опять придется выдумывать, а хоть вы и предпочитаете вымысел реальности, я ведь уже дала вам обещание больше не лгать.

С Венсаном мы познакомились в 2003 году. Обстоятельства нашей встречи вы уже знаете: я между делом описывала вам Венсана под видом высокорослого (1 м 95 см) Ромена, которого не существует на свете. В моей жизни никогда не было никаких банкиров, но все остальное — чистая правда. Венсан был (да и остается) братом моей подруги, с которой я общалась, когда жила с матерью в Ле-Клуатре. Кошмарная вечеринка, в результате которой я оказалась в детской кроватке, посреди плюшевых Микки-Маусов, протекала точно так, как я вам рассказывала. С теми же последствиями. Это мои подлинные воспоминания, только им уже десять лет.

О чем я рассказать не успела, так это о том, что после похода в театр и ужина у меня дома Венсан по-настоящему вошел в мою жизнь.

Он был хорошим человеком. Умел слушать другого. Пытался понять, что за женщина сидит напротив него.