Малькольм Брэдбери - Историческая личность

Гостиная Флоры – длинная и темная с белым индийским ковром и кое-где рассеянными предметами мебели. Она ходит там в своей белой блузке и черной юбке, включая настольные лампы и плафоны. Их свет выявляет прямые линии простой современной мебели и текстуру некрашеных тканей. Комната Флоры это комната форм и красок, а не вещей, хотя кое-какие тщательно выбранные вещи и выделяются среди остальных: голубое аалтовское кресло у книжного шкафа, эстамп Хокни на стене, эпштейновский бюст на тиковом кофейном столике. Кухонька, сконструированная из промасленной древесины, выходит прямо в гостиную в дальнем ее конце; Флоре виден оттуда Говард, пока она открывает стенные шкафчики.

– У меня не слишком большой запас напитков, – говорит она. – Я бываю тут слишком редко, чтобы обзавестись погребом. Так что ты предпочтешь? Есть виски, и джин, и… виски.

– Я выпью виски, – говорит Говард, стоя в комнате.

– «Тичерз» или «Тичерз»? – спрашивает Флора.

– Да, пожалуйста, – говорит Говард.

Флора стоит в кухоньке и наливает виски из бутылки в две кубические массивные шведские стопки. Плафон светит с потолка прямо на нее; она великолепна, внушительна. Она возвращается и отдает одну стопку Говарду.

– Ладно, – говорит она, – присядь на минутку.

Говард садится в луковицу аалтовского кресла; Флора в своей черноте и белизне садится на простой серый современный диван с прямой спинкой.

– Ну, за тебя, Говард, – говорит она, – и за твою работу в мире.

– Пьем, – говорит Говард.

– Знаешь, я часто думаю, что в таких, как мы, есть что-то благородное, – говорит Флора, – встречаться вот так и столько нашего внимания и заботливости отдавать судьбам других, когда мы могли бы сосредоточиться на нашем собственном удовольствии.

– Да, – говорит Говард, – это по-особому альтруистичное занятие.

– Конечно, есть некоторое удовольствие в том, что мы делаем для них, – говорит Флора, – ведь иначе мы не хотели бы удержать наши жертвы только для себя.

– А мы хотим? – спрашивает Говард.

– Ну, тебе же не хотелось рассказать мне про визит Майры к тебе вчера вечером.

– Святость исповедальни, неразглашение врачебной тайны, это сугубо личное, – говорит Говард.

– Но ты же не веришь в личное, – говорит Флора, – и разгласишь все, что найдешь нужным. Нет, ты хотел оставить их для себя.

– Я хотел тебя, Флора, – говорит Говард.

– А потому помалкивал, чтобы я пригласила тебя в постель?

– Именно, – говорит Говард.

– И зря, – говорит Флора, – я бы все равно тебя пригласила.

– Правда? – спрашивает Говард. – Почему?

– По ужасной причине, – говорит Флора, – видишь ли, мне это с тобой нравится.

– Ничего приятнее ты ни разу мне не говорила, – говорит Говард.

– И никому другому, – говорит Флора.

– Значит, ты меня снова пригласишь. Флора сидит на диване и смотрит на Говарда.

– Нет, не знаю, – говорит Флора.

– Но ты должна, – говорит Говард.

– Я призналась, что хотела бы, – говорит Флора, – но долг зовет.

– Какой еще долг? – спрашивает Говард.

– Разве это не очевидно? – спрашивает Флора. – Мне ведь, безусловно, следует уложить Генри в постель с собой.

– Это нелепо, – говорит Говард.

– Но почему? – спрашивает Флора.

– Мы только что согласились, что Генри практически лишен пола.

– Я уверена, что так и есть, – говорит Флора, – но это ведь делается не только удовольствия ради.

– Ты хочешь сказать, – говорит Говард, – что теперь предпочтешь Генри мне?

– Предпочту только в одном смысле, – говорит Флора. – Я думаю, его нужда больше.

– О, черт, Флора, – говорит Генри, – это смешно.

– Ты ревнуешь, Говард, – говорит Флора.

– Ну, в отличие от тебя, я готов это признать, – говорит Говард. – Да, я ревную.

– Я не пытаюсь отбить его у тебя, – говорит Флора. – Мы можем поделиться им.

– Ревную не в этом смысле, – говорит Говард. – Я хочу тебя.

– Ну, мы будем встречаться в университете и вообще, – говорит Флора, – но сейчас половина десятого, выкатывайся, мне надо поработать. Тебя можно не провожать?

Говард поднимается из аалтовского кресла; он ставит свою стопку на тиковый кофейный столик; он идет к двери.

– Что же, спокойной ночи, Флора, – говорит он.

– Спокойной ночи, Говард, – говорит Флора. – Ну-ка, поцелуй меня.

Флора делает шаг к нему; они обнимаются на пороге комнаты.

– Говард, – говорит она.

– Да? – спрашивает Говард.

– Дай мне знать, если ты узнаешь что-нибудь очень интересное, – говорит Флора.