Малькольм Брэдбери - Историческая личность

– Могу я продолжать? – спрашивает Закери. – Фашизм, следовательно, это изящная социологическая конструкция, односистемный мир. Его противоположность – многообразие, или плюрализм, или либерализм. Это подразумевает хаос мнений и идеологий: есть люди, которым трудно это выносить. Но в интересах этого, я думаю, мы должны пригласить профессора Мангеля выступить здесь с лекцией.

– Если он выступит, вы получите свой хаос, и еще какой, – говорит Фанди. – Вы знаете, каковы радикальные настроения в отношении всего этого. Вы знаете, каким скандалом, какими яростными протестами в любом университете встречаются приглашения кого-нибудь вроде Енсена или Эйсенка прочесть там лекцию. То же будет и с Мангелем.

– Вполне оправданные ярость и протесты, – говорит Мойра Милликин.

– Я крайне встревожен, мистер председатель, – говорит доктор Макинтош, – тем, что такое число наших коллег препятствуют нам пригласить кого-то, кого мы даже не приглашали.

Однако теперь над столом стоит такой крик, что профессор Марвин вынужден встать и с силой хлопнуть по столу кипой своих папок, прежде чем воцаряется хоть какое-то подобие тишины.

– Джентльмены! – кричит он. – Персоны!

– Ах, Говард, Говард, это же ты, – шепчет Флора.

– Флора, – шепчет в ответ Говард, – перестань разбирать самолет на части, когда он уже взлетел.

– Ты играешь в свои игры, – шепчет Флора.

– Я даже слова не сказал, – говорит Говард. Профессор Марвин теперь снова сел. Он выжидает, чтобы наступила полная тишина, а тогда говорит:

– Доктор Закери внес предложение, которое сейчас лежит на столе передо мной, чтобы мы, факультет Социальных Исследований, послали приглашение профессору Мангелю приехать и прочесть здесь лекцию. Кто-нибудь поддерживает это предложение?

– Давай, Флора, – шепчет Говард; Флора поднимает руку.

– О, – говорит Марвин, – так разрешите мне вкратце указать, прежде чем я поставлю это предложение на голосование, что это приглашение может стать яблоком свирепейшего раздора, а также напомнить собравшимся об опыте других университетов, которые рискнули вступить в эту зону крайнего напряжения. Будем осторожны в наших действиях, осторожны, но справедливы. Теперь мы можем проголосовать. Кто «за»? – Вокруг стола поднимаются руки; Бенита Прим встает, чтобы пересчитать их. – Кто «против»?

Поднимаются другие руки, некоторые яростно машут; Бенита Прим снова встает пересчитать их. Она записывает результаты на листке бумаги и придвигает его по столу к Марвину, который взглядывает на листок.

– Ну, – говорит он, – это предложение принято. Одиннадцатью голосами против десяти. Я уверен, это справедливо, но я боюсь, что мы получили подлинное яблоко раздора.

Стол взрывается криками.

– Кастрировать всех сексистов, – вопит Мелисса Тодорофф; и вот тут-то замечание к порядку заседания со стороны доктора Петуорта, чей конституционный дух предан Уточнениям порядка заседания, и проливает свет на то, что мисс Тодорофф, как гостья, формально не является участницей этого совещания, а потому голосовала, не имея на то права, и потому ее удаляют из зала под ее вопли:

– Сестры, восстаньте! – а также: – Долой свиней шовинистов!

Стол успокаивается; поднимается рука Говарда.

– Мистер председатель, – говорит он, – могу ли я указать, что только что проведенное голосование с преимуществом в один голос теперь недействительно, поскольку голос мисс Тодорофф не подлежит учитыванию.

– Я принял во внимание этот процедурный момент, доктор Кэрк, – говорит Марвин. – Боюсь, это ставит нас в очень трудное положение. Видите ли, это относится не только к последнему голосованию, но и ко всем предыдущим голосованиям на этом совещании. Если мы не найдем способа обойти эту трудность, возможно, нам придется провести это совещание с самого начала во второй раз.

Раздаются стоны и крики; Бенита Прим тем временем рылась в своих листах, а теперь она что-то коротко шепчет на ухо председательствующему. Председательствующий говорит:

– Отлично. – В зале по-прежнему стоит шум, и Марвин стучит по столу.

– Я совершенно уверен, – говорит он, – что мои коллеги не возразят мне, если я скажу, что повторять все совещание нежелательно. Выяснилось, что это единственное предложение сегодня, которое прошло большинством в один голос. С согласия присутствующих я признаю все предыдущие голосования действительными. Имею я это согласие?

Социологи, устав от битв, дают искомое согласие.