Roger Peyrefitte - Особенная дружба

— Открывайте! Я приказываю вам открыть!

Теперь наступил черёд воспитателя выслушивать такие слова.

Внезапно возник поток света: и Отец де Треннес очутился лицом к лицу с настоятелем. Жорж, в суматохе своих чувств, не смог расслышать, о чём они говорят. В тот же миг появился Морис, и, сдерживая рыдания, направился к своей кровати.

Дверь в комнату Отца де Треннеса была по–прежнему широко открыта. На краткий миг выражение Отца де Треннеса оставалось вызывающим. Затем, хотя его посетитель, смотрящий ему прямо в глаза, не произнес ни слова, он медленно опустил голову и встал на колени. Затем дверь закрылась.

Жорж оглядел кровати в спальне. Ни одна живая душа не пошевелилась. Никто, кроме него, не стал свидетелем этой сцены. Следовательно, никто будет знать, что Отец де Треннес, несмотря на всю свою гордость, учёность, иронию и коварство, был вынужден смириться перед настоятелем, уже не его другом, а его судьёй и представителем его ордена. Сон общежития был потревожен этой катастрофой не больше, чем слезами Мориса. Единственными бодрствующими душами в спальне оказались только два очевидца последнего визита Отца де Треннеса в эту комнату.

В разгар тишины, так близко расположенной к очагу шторма, Жорж оценил весь уют своей собственной постели. Мало–помалу, его раскаяние уступило место удовлетворению от итога, достигнутого хитростью. Правда, ему было жаль Мориса, чьи бедствия напомнили ему о страданиях Люсьена в ту ночь, когда исключали Андре. Ему было жаль даже Отца де Треннеса, который вскоре пострадает от тысяч обид, нанесенных ему его же духовенством. Но, после всего, разве они оба не получили по заслугам? Теперь они должны обратиться к Богу, как это было с Люсьеном. Жорж заставил их вернуться на правильный путь. И правда, каким успешным миссионером он оказался! Его дружбы привели к массовым обращениям! Так как множество людей будет трудиться во славу его спасения, то ему самому больше нет нужды обращать на подобное хоть сколько–нибудь внимания.

В то же время он избавился от своих земных трудностей. Он был свободен. Он опять стал хозяином своей судьбы.

Восстановлением порядка и власти занялся настоятель, но это был тайный триумф Жоржа. За счет человека, научившего его этому выражению, он снова тайно одержал победу.

Он вознёс настоятеля, свергая воспитателя — он, мальчик четырнадцати с половиной лет, чьё задание по латыни было возвращено ему в тот же день с припиской учителя: Вы можете сделать это лучше .

Ну, его труд в эту ночь был не плох, совсем не плох. Скандал, спровоцированный его вмешательством, пожалуй, больше подходил художнику, чем писателю. Он был достоин того, чтобы оказаться на конкурсе, только не в Académie des Palinods [литературный конкурс], а в Beaux—Arts [конкурс изящных искусств]. Что–то подобное в стиле больших картин можно увидеть в галереях. «Феодосий взывает к Амвросию в притворе собора Милана». Или «Людо́вик I Благочестивый кается перед епископами в Аттиньи». Или «Император Генрих IV у ног Григория VII в Каноссе». Все это можно выразить иначе — «рука руку моет, вор вора кроет».

Вероятнее всего, в сей момент оба героя дня, один из которых, по крайней мере, был хорошо выбрит, бок о бок стояли на коленях, видя, как каждый из них возносит молитву за соседа. Но их мысли, как и мысли их учеников за молитвой, находились, конечно же, в другом месте. Начнем с того — понял ли Отец де Треннес, как случилось, что там оказался настоятель? Настоятель не стал объяснять Андре, как было обнаружено его стихотворение: расскажет ли он Отцу, что привело его к той комнате? Станет ли считать Отец де Треннес, что оказался жертвой случая, или доноса своего коллеги, или мальчика? А если он подозревает Жоржа, то простит ли ему полученный удар, так же охотно, как сиенский дворянин простил Святого Бернардина? Он же должен понимать, что загнал Жоржа в угол. Он злоупотребил преимуществом, предоставленным ему знанием античности и жития святых. Его призывы к непорочности начали становиться слишком уж лихорадочными, его цитаты — чрезвычайно навязчивыми; к тому же там была одна цитата, о которой он забыл, хотя она была из Мюссе:

Те, кого вы выбираете, призваны быть чрезмерно непорочными! (Vous les voulez trop purs, les elus que vous faites!, фр.)

Настоятеля, со своей стороны, безусловно, весьма интересовал способ, которым его известили. Естественно, он понимал, что это был кто–то из спальни старшеклассников. В прошлый раз он наказал Жоржа, хотя и номинально, за то, что тот покинул общежитие без разрешения.