Roger Peyrefitte - Особенная дружба

— Я придумал кое–что получше, — сказал он. — Мы вдвоём купим одинаковые красные плавки, и отличим их друг от друга с помощью метки, например, вышитого цветка или монограммы, как у тебя.

— Ура красным плавкам! — воскликнул Жорж. — Это традиционная униформа борцов. Но мне приятно, что ты заметил мою монограмму, хотя она точно такого же цвета, как сами плавки.

— Я замечаю все, что с тобой связано. Всякий раз, когда мы собираемся встретиться, я забавляюсь, держа пари с самим собой, будешь ли ты в голубой рубашке с красным галстуком, или в только в одной белой, или бежевой, или розовой, или серой — я знаю все твои рубашки наперечёт. Я предпочитаю синюю, она больше всего тебе подходит.

— И ты в синем более элегантен, — сказал Жорж, — и ничего не подходит тебе лучше твоих голубых плавок.

Александр поднял палец к губам, призывая к молчанию.

— Тише! — произнёс он.

В воскресенье Пелион снова громоздился на Оссу [крылатое выражение из греческих мифов: Кроносу наследовал его сын Зевс. Это не понравилось титанам, и они пошли войной на Олимп — место пребывание Зевса. Чтобы добраться до Олимпа, они взгромоздили одну на другую горы Пелион и Оссу (горы эти и впрямь есть в Греции), но проиграли бой. Зевс сбросил их в глубь подземного царства — Тартара.]; то есть, отмечались одновременно именины настоятеля и Праздник Святейшего Сердца Иисуса [в Католической церкви — праздник, посвящённый почитанию Святейшего Сердца Иисуса Христа. Отмечается в пятницу, на восьмой день после праздника Тела и Крови Христовых и на двенадцатый день после Дня Святой Троицы]. Это произошло вследствие своего рода подтасовки: имя настоятеля было Жан, так что его именины приходились на 24е число, которое падало на субботу, но они были перенесены на следующий день, и сочетались со Святейшим Сердцем, празднование которого в действительности попадало на пятницу. Великий поход, традиционно проходивший в день именин настоятеля, был отложен до следующего четверга. Все, что было связано с настоятелем, влекло за собой такие осложнения.

В студии старшеклассников представитель курса философии, выступая качестве оратора, поздравил и передал их добрые пожелания, как это было заложено правилами. Настоятель ответствовал своим ученикам пожеланием «того внутреннего пламени и света», символом которого является Храм Рождества Предтечи. Затем он отправился в студию младшеклассников, чтобы услышать и произнести тоже самое.

Жорж размышлял о лекции по религиозной астрономии, которую вчера произнёс настоятель — в настоящий день Рождества Иоа́нна Предте́чи [один из христианских праздников, установленный в честь рождения сына у престарелых родителей — праведных Захарии и Елисаветы, впоследствии ставшего Иоанном Крестителем (иначе именуемого Предтечей). Празднуется 24 июня]. Следующий день, сказал он, будет отмечен зенитом годового хода Солнца; после этого оно начинает снижаться. По этому поводу Иоанн Креститель сказал: «ему должно расти, а мне умаляться». И, в самом деле, Рождеством Иисуса, к которому Иоанн Креститель был началом, открывается период, когда солнце снова начинает подниматься.

А Жорж подумал: «моё Солнце, мой собственный спаситель, тоже поднялся над моим горизонтом во время Рождества, но оно никогда не опустится».

Во время шествия Святейшего Сердца Иисуса он вычитал в книге гимн, некоторые слова которого имели отношение к нему самому. «Положи меня, как печать, на сердце твое, как перстень, на руку твою».

Печать, которую он и Александр возложили на их дружбу, неприкосновенна — не поэма о возлюбленном, но маленький порез, сделанный ими на руках своих для объединения их душ, соединивший несколько капель крови.

Жоржу всё казалось лёгким, он больше не боялся никакой зримой опасности. Близкая перспектива каникул и наполненность его сердца заставляла считать все препятствия презренным. По пути в академию он прошел мимо студии младшеклассников и намеренно остановился у открытого окна. Он посмотрел на Александра, который спрятал улыбку в присутствии воспитателя, как сам Жорж прятал улыбку у аналоя в присутствии Отца Лозона и, особенно, в присутствии Отца де Треннеса. Солнечные лучи, проникающие через окно класса, коснулись светлых волос мальчика, превратив их в золото. Прошло время, когда Жорж созерцал мальчика только тайно, украдкой, сквозь заиндевевшие окна зимнего вечера; как прошло время, когда он, получив свою первую записку от Александра, сразу же ударился в лиризм на тему солнечного света в студии в своем еженедельном письме домой.