Иван Кудрявцев - На арене с Гошей

В Липецке ежедневно большие толпы людей собирались на берегах реки, чтобы посмотреть необычайное зрелище: два человека (я и ассистент) вместе с медведем на плоту упражняются в гребле. Потом зверь, как заправский спортсмен, усаживается на велосипед, закрепленный на плоту, и быстро лапами вращает педали. Иногда из-за чрезмерного старания четвероногого спортсмена плот переворачивался - и тогда все трое, под общий хохот зрителей, толпящихся на берегу, оказывались в воде. В этих случаях мы с ассистентом, быстро схватив поводок, занимали позицию по обе стороны медведя и вплавь устремлялись к берегу.

А потом все повторялось снова и снова. Терпеливо и настойчиво мы продолжали изо дня в день репетировать.

Плот на воде

На нашем плоту было установлено колесо, к нему привязывали весла. Первое время Гоша не мог понять, что от него требуется, и никак не хотел класть передние лапы на весла. Пришлось резиной привязывать весла к лапам. Но вскоре он довольно хорошо освоил гребные движения, а на первом же представлении в Московском цирке, состоявшемся 1 июля 1959 года, он так энергично орудовал веслами, что брызги летели чуть ли не до последнего ряда.

То же самое происходило, когда он усаживался на водяной велосипед. Поднимая фонтаны воды, Гоша усердно крутил педали. В зале это вызывало веселое оживление, было много смеха. Но мне пришлось выслушать немало замечаний по поводу Гошиной резвости на воде.

В программе "Счастливого плавания"-ярком, необыкновенном зрелище - центральное место принадлежало замечательному нашему клоуну Олегу Попову.

Из представителей животного мира, участвовавших в водяной феерии, бесспорное первенство досталось Гоше, имевшему большой успех у зрителей. Я был безмерно счастлив прочитать тогда в августовском номере журнала "Советский цирк" высокую профессиональную оценку моего скромного труда.

Программа привлекла внимание самых широких кругов зрителей как советских, так и иностранных. Однажды на представлении побывали французские кинематографисты - Эдмон Сешан и Роже Можу. Оба они - крупные мастера фильмов о животных - знакомы советским зрителям по поэтичному короткометражному фильму "История золотой рыбки", а также по картине о летчиках "Небо над головой".

После спектакля Эдмон Сешан зашел к нам за кулисы. Он был восхищен Гошей, называл его настоящим артистом, сказал, что эти как бы осмысленные действия моего питомца наталкивают на мысль создать фильм о говорящем медведе.

Гоша учится писать. Репетиция сценки из фильма 'Медведь'

В тот июльский день и была задумана кинокомедия "Медведь".

Спустя несколько месяцев после памятного вечера нашего знакомства Эдмон Сешан вместе с оператором снова прибыл в Москву, имея уже в руках готовый сценарий. В лесах Подмосковья на фоне зимней природы было снято несколько сцен. Тогда же между Союзгосцирком и французской кинофирмой был подписан контракт, предусматривающий наше с Гошей участие в картине "Медведь",

Сюжет этой комедии представляется мне довольно любопытным.

...В парижском зоопарке был громадный и свирепый медведь. Однажды, разозлившись, он набросился на служителя и разорвал его. Зверя застрелили, а из его шкуры сделали огромное чучело, которое установили у входа в зоопарк. Вместо прежнего медведя в зоопарк привезли нового - звезду цирка (в картине показано, как Гоша работает на арене, выполняя различные трюки). Для этого медведя нужен служитель. Им становится незаметный, тихий и неловкий человек, долгое время мытарствовавший в бесплодных поисках хоть какой-нибудь работы. Теперь, когда наконец ему удалось устроиться, в душе его поселился ужасающий страх перед зверем, которого приходится обслуживать. Страх этот охватывает все существо нового служителя Медара, узнавшего об участи, постигшей его предшественника. Эту историю Медару рассказывают другие служащие, когда он приходит наниматься в зоопарк и у входа натыкается на чучело громадного медведя.

Известный итальянский комик Ренато Рассель превосходно играет роль этого человека, который только из боязни вновь остаться без работы соглашается быть смотрителем медведя. Но страх ни на секунду не покидает его, еще больше увеличивая его природную робость и неуклюжесть. На этой почве происходит много смешных эпизодов, до тех пор пока... Пока однажды медведь, заметив испуг Медара, спокойно и мягко не сказал ему человеческим голосом: