Иван Кудрявцев - На арене с Гошей

Совсем это не легко - хоть немного подтянуть косолапого партнера

Во время игры дрессировщик как бы невзначай трогает лапы животного, разок-другой на мгновение кладет его на спину, но ни в коем случае не применяя силы, чтобы не испугать его. Через некоторое время, когда он уже не боится лежать на спине, надо начать фиксировать это положение, всячески при этом угощая медведя. Подкармливая Гошу лакомствами, я поднимал задние его лапы и, вытянув на один уровень, укладывал на них поначалу небольшую палочку.

Четвероногий антиподист жонглирует и огненной штангой

Сперва мой малыш приучился попросту держать эту палочку на вытянутых задних лапах. Потом я потихоньку стал перекладывать палочку: кончик, лежащий на правой лапе,- на левую и наоборот. Постепенно медвежонок сам начал ее вращать. И это ему понравилось. Игривый малыш принял новую забаву. Я же постепенно увеличивал размер и вес палки, которую Гоша уже с очевидным удовольствием ловко крутил над собой - еще бы, он ведь знал, что за это незамедлительно получит вкусную награду.

Повторяю, обучить зверя антиподу очень трудно. У меня было в разное время несколько медведей, которых я готовил в качестве дублеров Гоши. Все они превосходно научились езде на самокате, велосипеде и мотоцикле. Но ни один в совершенстве, как Гоша, так и не овладел искусством антипода.

Сочетание игры и вкусового воздействия (рыба, сахар, фрукты, мед)-главный метод, применявшийся мною при обучении Гоши в младенческом возрасте, Отсюда, однако, не следует, что данный метод - радикальнейшее средство приручения хищных животных, некая панацея, годная на все случаи. Нет, конечно. Даже мой скромный опыт дает основание утверждать, что универсальных рецептов дрессировки нет, да и быть не может. Все зависит от конкретного объекта, то есть от данного животного. Только с учетом его физических особенностей, нрава, повадок, возраста, природных наклонностей (помните, например, какими балансерскими способностями обладают морские львы?) можно разработать правильную систему подготовки того или иного четвероногого артиста.

Каждое утро в точно определенное время начинались наши занятия. Гоша охотно шел на них, всякий раз предвкушая, вероятно, ожидающую его двойную радость.

Большое удовлетворение получал и я. Во-первых, сбылась наконец давняя моя мечта - я мог уже не тайком, а совершенно открыто заниматься любимым делом. Во-вторых, большое удовольствие доставляло мне общение с Гошей, оказавшимся довольно покладистым и "сообразительным" учеником: буквально на лету схватывал он порой мои требования.

На первых порах было очень важно не только тренировать медвежонка в определенных движениях и трюках, но и приучить его к цирковой обстановке, привить ему ряд навыков, без которых невозможно работать на арене. Сюда входят: привычка к выступлениям в присутствии публики, при ярком электрическом свете и под музыку; показ трюков в пределах небольшой площадки - манежа, ограниченного барьером, переступать через который абсолютно недопустимо, строжайше воспрещено; наконец, усвоение того, что реквизит не угрожает ему ничем, не представляет собой никакой опасности. Это последнее очень важное обстоятельство - развитие ориентировочного рефлекса, который И. П. Павлов назвал рефлексом на новизну раздражителя, рефлексом "что такое?".

Как вырабатывался этот рефлекс? К примеру, прежде чем начать тренировки на параллельных брусьях, следовало добиться, чтобы Гоша не страшился самого аппарата, ранее незнакомого, подходил к нему без всякой опаски. Держа медвежонка на поводке, я спокойно прохаживался с ним по двору неподалеку от брусьев, с каждым кругом все сокращая расстояние до них. Потом мы вплотную подошли к ним, и Гоша, с любопытством обнюхав брусья, на личном опыте убедился в их абсолютной безопасности. Как и следовало ожидать, он сразу же освоился и, взобравшись на брусья, стал сперва осторожно, потом все смелее передвигаться по ним всеми четырьмя лапами. Ощущение высоты, уже знакомое ему,- он ведь ежедневно во время прогулок взбирался на деревья - ничуть его не смущало. Деловито сопя, он вышагивал по брусьям, срывался, но не падал на землю, так как тут же инстинктивно цеплялся за них передними или задними лапами, потом вновь принимался ходить по брусьям.