«Я пойду своей дорогой одна», — подумала Мэри. Именно этот урок она должна получить. Если бы она усвоила его много лет назад, то сейчас не стояла бы здесь, чувствуя себя преданной из-за того, что во второй раз в слабости своей решила положиться на человека, от которого не следует ждать, что он возьмет на себя ответственность за нее.
— Миссис Тёрнер, — чувствуя неловкость, произнес молодой человек, — вы что-то хотели мне сказать?
— Да, хотела, — ответила она, — вот только толку от этого никакого. Вы не… — впрочем, Мэри не могла говорить с ним на эту тему. Она глянула через плечо на вечернее небо: по меркнущему голубому небосклону протянулись длинные розоватые облака. — Что за милый вечер, — совершенно обыденно заметила она.
— Да… Миссис Тёрнер, я говорил с вашим мужем.
— Неужели? — вежливо отозвалась она.
— Мы подумали… Я посоветовал ему завтра, когда вы приедете в город, сходить показаться врачу. Миссис Тёрнер, вы больны.
— Я больна уже долгие годы, — резким голосом ответила она. — Где-то внутри. Внутри. Вернее, не больна. Ну, вы понимаете. Где-то все совершенно не так. — Мэри кивнула англичанину и шагнула за порог. Потом повернулась. — Он здесь, — прошептала женщина, будто бы доверяя Тони страшную тайну. — Здесь. — Она кивнула в сторону лавки.
— Правда? — спросил молодой человек, с осознанием долга подыгрывая ей.
Мэри вернулась в дом, окинув по дороге мутным взглядом маленькие кирпичные строения, которым вскоре суждено было исчезнуть. Там, где она сейчас бредет, чувствуя под ногами песок тропинки, будут величественно ступать среди деревьев и травы мелкие зверушки.
Она вошла в дом. Теперь ей предстоит долгое бдение в ожидании собственной смерти. Преисполненная решимости и стоической гордости, Мэри села на старый диван, который за долгие годы был уже продавлен — ямка повторяла контуры ее тела, скрестила на груди руки и стала ждать, наблюдая из окна, как меркнет дневной свет. Через некоторое время она поняла, что за столом под зажженной лампой сидит Дик и пристально на нее глядит.
— Ты закончила паковаться? — спросил он. — Ты же знаешь, мы уезжаем завтра утром.
Мэри охватил приступ смеха.
— Завтра! — воскликнула она. Мэри хохотала, покуда не увидела, как Дик резко встал и вышел, закрыв лицо рукой. Отлично, теперь она осталась одна.
Чуть позже она увидела, как мужчины принесли тарелки с едой и, усевшись напротив нее, приступили к ужину. Они предложили Мэри чашку с какой-то жидкостью, от которой она нетерпеливо отказалась, дожидаясь, когда они уйдут. Скоро все будет кончено, еще несколько часов, и все будет кончено. Но мужчины все никак не уходили. Казалось, они сидели здесь из-за нее. Мэри вышла наружу, нащупав руками край дверного проема, словно слепая. Жара так и не спала, на них давило невидимое, окутанное мраком, выгнувшееся над домом небо. Позади нее Дик что-то сказал о дожде.
— Будет дождь, — сказала Мэри самой себе, — после того, как я умру.
— Усну? — наконец переспросил Дик, стоявший в дверях.
Вопрос, казалось, не имел к ней никакого отношения. Мэри застыла на веранде, вглядываясь в темноту, стараясь заметить хоть какое-нибудь движение. Она знала, что должна ждать здесь.
— Иди спать, Мэри!
Она поняла, что ей сперва придется лечь в постель, иначе ее просто не оставят в покое. Автоматически она погасила лампу в гостиной и отправилась запереть дверь на задний двор. Мэри казалось крайне важным, что дверь должна быть заперта, что ей надо обезопасить себя с тыла. Удар она примет в лицо. За задней дверью стоял Мозес и смотрел на нее. Его силуэт, казалось, был очерчен светом звезд. Мэри отшатнулась, почувствовав, как у нее сделались ватными ноги, и заперла дверь.
— Он снаружи, — затаив дыхание, сообщила она Дику, словно только этого и следовало ждать.
— Кто?
Она не ответила. Дик вышел наружу. Она слышала звук его шагов, видела, как мечется свет фонаря «молнии», который он сжимал в руке.
— Никого там нет, Мэри, — сказал муж, вернувшись.
Она кивнула в подтверждение его слов и снова отправилась запереть заднюю дверь. Теперь во дворе никого не было; Мозес пропал. Мэри решила, что он затаился в кустах возле парадного входа и ждет, когда она появится. Женщина вернулась в спальню и встала посреди комнаты, словно разучившись владеть своим телом.
— Ты раздеваться будешь? — спросил наконец Дик тем самым терпеливым, полным отчаяния голосом.
Мэри послушно стянула с себя одежду и забралась в постель, где и замерла, настороженно вслушиваясь. Вдруг женщина почувствовала, как Дик потянулся, чтобы до нее дотронуться, и ее тут же охватила апатия. Но Дик сейчас был от нее далеко, он ничего для нее не значил, сейчас он ничем не отличался от человека по другую сторону толстой стеклянной стены.
Читать дальше