Ян Росс - Челленджер

– Слушай! – выпаливает он и умолкает, судорожно хватая ртом воздух.

Грузно упёршись руками в стол, Ариэль опрокидывает стаканчик с остывшим чаем. Я вскакиваю и бросаю в расползающуюся лужу пару бумажных полотенец.

– Илья! Мы летим в Солт-Лейк-Сити, – хрипит он, не обращая внимания на обтекающие его пальцы бурые ручейки, – делать опыт на человеке!

– Что?! – ору я, силясь перекричать истошные завывания. – Какой опыт?! На каком ещё человеке?! Ты в своём уме?!

– Илья, послушай…

– Ничего я не буду слушать! Я беру такси и двигаю в аэропорт.

Несмотря на раздражение, я помню, что шефу не обязательно знать о том, что я стал ездить на машине, иначе исчезнет легитимная отмазка уходить каждый день ко времени последнего рейса.

– Пойми, – он пытается сбавить тон, перекрикивая истерический аккомпанемент сирены и тяжело отдуваясь, – нам невероятно повезло. Нам представляется феноменальная возможность…

– Я не собираюсь ничего понимать. – Я тоже слегка сбрасываю обороты, поднимаю стаканчик и кидаю в урну. – Опыт на человеке?! Забудь, на данном этапе о таком и речи быть не может.

Ариэль отряхивает ладони, хватает рулон полотенец и преграждает путь ручейку, подбирающемуся к моему лэптопу, затем бросается в коридор, и макабрическая какофония стихает.

– Давай сделаем вид, что этой сцены не было, – садясь, продолжаю я с подчёркнутой сдержанностью, – а в понедельник поговорим о мерах, которые стоит предпринять, чтобы как следует подготовиться к сентябрьскому эксперименту, хотя лучше всего перенести его на октябрь.

Неясно, какое впечатление производят мои слова, но Ариэль подвигает стул и тоже садится.

– Это последний рейс? – спрашивает он, помедлив.

– Предпоследний, – нехотя признаюсь я.

– Ты давно ел?

– Я обедал…

– Тогда давай так – удели мне час времени, мы поужинаем, ты меня выслушаешь и, если в итоге не согласишься, я не стану настаивать и на обратном пути подкину в аэропорт.

– Нет уж, я как-нибудь сам.

Я кручу в пальцах пачку сигарет, которую инстинктивно ухватил, спеша эвакуировать из зоны чайного потопа, и всё это время продолжал безотчётно сжимать в кулаке. Осознав это, я ловлю себя на мысли, что Ариэлю удалось меня заинтриговать и, пусть из чистого любопытства, уже не терпится узнать, что же он такое удумал и где собирается раздобыть человека, согласного, чтобы в него пихали невесть что.

– Хорошо, поехали, – зачехлив лэптоп и подобрав сумку, я встряхнул их, подчёркивая, что беру всё с собой и возвращаться не собираюсь. – Но предупреждаю: я в твоей афере участвовать не намерен, и завтра ни в какой Солт-Лейк-Сити или любой другой Сити не полечу.

– Ты, конечно, в курсе, что любой желающий может завещать своё тело науке.

– Угу… – мычу я с набитым ртом.

– Так вот, я зарегистрировал компанию на такой опыт. И сегодня в начале встречи с инвесторами звонят из университетской больницы и сообщают, что есть рабочий материал. С близкими уже связались, формальности улажены.

Ариэль принимается живописать смачные подробности аварии трейлера с легковушкой в провинциальном городке штата Юта.

– Голову разнесло напрочь. Прикинь, он влетел в него сбоку, между колёсами, крышу срезало подчистую! – азартно жестикулируя, Ариэль старается понаглядней изобразить, как машина врезается в днище грузовика. – А, ладно, не в том суть, представляешь, кроме этого никаких повреждений, грудная клетка цела. Ни царапины.

– Ты считаешь, – я отодвинул тарелку, аппетит сменился раздражением, – нам невероятно повезло? Возможно, но на сегодняшний день мы не готовы даже к экспериментам на животных, и не факт, что будем готовы к сентябрю, а ты о человеке… Это преждевременно, это безответственно, это преступная жадность, в конце концов.

– Пойми, такие возможности с неба не падают. Мы ждали больше года, и сегодня нам крупно повезло. Это не заформалиненный орган, в течение тридцати шести часов у нас живое тело. – Он отпивает воды и продолжает более размеренно: – Илья, чтобы выжить, нужно постоянно ублажать инвесторов. Демонстрировать прогресс. Хоть какой-то. Если удастся добыть результаты, можно выжать дополнительные инвестиции – это опыты, аппаратура, консультанты, публикации, да и ваша зарплата, в конце концов. Даже ты, при всём идеализме, не станешь работать за идею в надежде получить гонорар через года два-три. Такова суровая реальность. Хотим мы того или нет, приходится делать рискованные ставки в надежде на будущий успех. Только так. Иначе, никакого будущего просто не будет.