Эдуардо Мендоса - Город чудес

На следующий день загадочная сеньора опять посетила Жоана Сикарта, сообщив о желании Онофре Боувилы назначить новую встречу, но при таком развитии событий и из соображений личной безопасности он не хотел бы приходить сюда.

– Не то чтобы он не доверял тебе, просто боится, вдруг ты не сможешь удержать под контролем своих людей… Согласись: с его стороны было бы большой глупостью добровольно совать голову прямо волку в пасть. Выбери какое-нибудь нейтральное место и можешь взять сколько угодно людей для охраны. Он же пойдет один.

Уязвленный в самое сердце намеком на трусость, Сикарт назначил встречу в крытой галерее собора. В условленный час все часовни и приделы собора заполнила охрана, а сеньор епископ мудро предпочел не замечать присутствия вооруженных людей в святом месте. Сикарт, контролировавший не только почти всю свою банду, но и имевший осведомителей в банде дона Умберта Фиги-и-Мореры, знал, что Онофре сдержал слово и отправился на встречу один. Ему не оставалось ничего другого, как еще раз восхититься отвагой своего партнера по переговорам.

– Пришло время заключить мирное соглашение, – заявил Онофре. Он говорил медленно, делая паузы, тихим, приличествующим случаю я месту встречи голосом, словно на него давила внушительность собора. После ночного ливня на галерее расцвели розы, и каменный парапет, омытый дождем, блестел, как алебастровый. – Может, завтра будет уже поздно. В такой ситуации власти не будут сидеть сложа руки. Публичные беспорядки вот-вот заставят их вмешаться. Они войдут в игру исподволь или накроют всех одним махом, другими словами, объявят чрезвычайное положение и введут в город войска. Это будет нашим с тобой концом, потому что шефы, безусловно, выкрутятся. А мы отправимся прямым путем на виселицу и кончим жизнь во рву замка Монжуик. Власти не преминут воспользоваться нами, чтобы преподать хороший урок черни. Не забывай, они до смерти перепуганы той заварушкой, которую готовят анархисты, и конечно же не упустят шанс продемонстрировать свою решимость и силу. Я абсолютно прав, и ты это знаешь не хуже меня. И потом, не исключена вероятность, что в этом замешан твой шеф.

По мере того как Онофре излагал свое видение вопроса, недоверие Жоана Сикарта только росло, но, к собственному удивлению, он все больше увязал в его словах. Доводы Онофре вцеплялись в него когтями и помимо воли оставляли на душе глубокие зазубрины.

– У меня нет причин подозревать моего шефа, дона Алещандре Каналса-и-Формигу, – высокомерно ответил он.

– Тебе виднее, – ответил Онофре. – Я, со своей стороны, не верю ни твоему, ни моему шефу и не собираюсь идти в огонь ни за первого, ни за второго.

В то самое время, когда Онофре, отнюдь не безуспешно, пытался заронить семена подозрения в душу Сикарта, загадочная незнакомка добралась до самого Каналса-и-Формиги. Она выдумала какую-то путаную историю, приправленную чувствительными переживаниями. Дон Алещандре заглотил наживку и велел провести ее к нему в кабинет, не забыв побрызгать себя духами из пульверизатора, хранившегося в ящике письменного стола вместе с револьвером. Незнакомка не захотела открыть лицо. С налету, без всяких преамбул, она заявила, что имеет достоверные сведения из первых рук о намерении Жоана Сикарта совершить в отношении него предательство.

– Стоит войне обостриться, он тут же перейдет на сторону врага, и ты останешься без прикрытия в самый ответственный момент, – сказала она срывавшимся от волнения голосом.

Дон Алещандре захохотал.

– Милая, этого просто не может быть. Откуда у тебя столько воображения? – спросил он.

Женщина заплакала.

– Я так за тебя переживаю, – с трудом произнесла она. – Если с тобой что-нибудь случится…

Он почувствовал себя польщенным и даже сделал попытку успокоить ее.

– Не переживай, для беспокойства нет повода, – сказал он и предложил ей рюмочку ликера для стимулирования пищеварения, которую она проглотила одним махом. Затем, возвращаясь к теме разговора, добавил, что Сикарт уже два раза встречался с противной стороной: первый раз в своей, так сказать, штаб-квартире, а другой – в галерее собора. – Можешь проверить это по своим каналам и убедишься в моей правоте, – продолжал он.

Она настаивала:

– Если бы люди Умберта Фиги-и-Мореры не располагали помощью Сикарта, как они могли додуматься ввязаться в заведомо проигрышную войну? Сикарт состоит в сговоре с Умбертом Фигой-и-Морерой, – решительно заявила она.