— Да, — сказал молодой человек, отрываясь от подруги, — надо работать. Открывай.
Девушка поставила тубус вертикально и тою же самой изящной кистью стала отламывать у него верхушку.
Молодой заинтересованно рассматривал пульт.
Тубус был открыт и из него появился средней длины обрезок арматуры.
Рука молодого человека медленно протянулась к пульту, щелкнул тумблер. Экран после короткого раздумья, осветился.
— Может работать как телевизор, — сказала девушка, вручая другу приготовленное железо. Он взял его в левую руку, правую оставляя для манипуляций с тумблерами.
Влюбленные снова начали страстно целоваться. Девушка делала это самозабвеннее. Зажмурилась, оплела длинными кожаными руками туловище своего гения. Он же глаз не закрывал, и обнимал подругу лишь локтями, оставляя свободными кисти рук.
-----------
И вот я где-то лечу. Вокруг не полностью черно, но ничего не видно. Хотя я даже не знаю, открыты ли у меня глаза, но точно знаю, что это не имеет никакого значения.
Что с сознанием? Громоздкая метафора с льдиной и поземкой сильно ускромнилась, и теперь отыскать в себе я могу лишь буквально какой-то мазок несчастной прохлады в области потухшего солнечного сплетения. К тому же понятно, что и это вот-вот перестанет иметь хоть какое-нибудь значение.
Страшно? Если только заставить себя задуматься над этим, но это трудно, соскальзываешь мыслью в расслабленное равнодушие. Главное — есть отчетливое ощущение полета, и кажется, вне заостренной скорлупы, в которую я так легкомысленно улегся.
Сам лечу. Куда, не знаю.
Кажется, сейчас начну что-то видеть.
Световой коридор?
Самого себя из-под потолка?
Неполная темнота становится все более не темной.
-----------
Не прерывая длинного, замедленного поцелуя, молодой человек с удлиненным черепом, удерживал на весу кусок арматуры правой рукой, левой переключал каналы. Экран, занимавший половину площади пульта, работал как обычный телевизор, причем только в режиме передачи новостей бегущими в два этажа строками.
«Заказчики убийства А. Политковской наперегонки дают показания!»
«Борис Гребенщиков признался, что автором песни «Город золотой» является не он, а господин Хвостенко».
«Китайские спортсмены в массовом порядке отказываются от золотых медалей Пекинской Олимпиады, утверждая, что принимали страшные дозы неизвестного допинга».
«Роман Абрамович передает свою яхту дому престарелых моряков в Мурманске».
«Американские солдаты и офицеры согласились вернуть ценности, награбленные в музеях Вавилона».
«Польское правительство выступило с заявлением о том, что признает вину своего государства за гибель 85 тысяч русских солдат из армии Тухачевского в лагерях военнопленных после войны 20 года из-за нечеловеческих условий содержания».
«Приходится признать удивительную вещь: во время взрыва автобуса, набитого деньгами, пострадали только те, кто был виновен в расхищении средств из кассы фирмы «Строим вместе».
«На Старую Площадь, к зданию Администрации президента явился гражданин Белогривов Иван Семенович и потребовал, чтобы у него приняли ксерокс. Старый, уже не работающий прибор. Он утверждает, что это тот самый ксерокс, в коробке из-под которого были вынесены знаменитые 500 тысяч долларов. Гражданин Белогривов тогда вынес сам ксерокс».
«Психотерапевта-маньяка Галухин Г. И. судит суд присяжных в составе которого, по удивительному совпадению, одни только бывшие его пациенты».
«…каждый раз ему удается необъяснимым образом исчезнуть из-под стражи. Все подвергшиеся нападению музыканты рассказывают примерно одно и то же: пожилой человек лет шестидесяти, в странном одеянии набрасывается на них, появившись неизвестно откуда, и крича, скорей всего по-итальянски, пытается прервать исполнение. Вещи, оставленные им в одном из отделений милиции были отданы на исследование: камзол, башмак, — специалистами датируются как относящиеся к середине 18 века. То есть, можно предположить, что перед тем как напасть на музыкантов в подземном переходе, этот человек еще и обворовывает какой-нибудь музей. Самое удивительное, никто не может объяснить куда он исчезает всякий раз из под стражи».
Почему-то именно после этого сообщения молодой человек обрушил свое металлическое орудие на беззащитную поверхность пульта. Полетели в разные стороны куски стекла, замигали испуганные лампочки, включилась невидимая и очень истеричная сирена. Подруга героя схватила с отцовского стола «кремлевскую» лампу и присоединилась к избиению техники.
Читать дальше