Кэндзабуро Оэ - Игры современников

Так я установил контакт с маленькой театральной труппой, руководимой двадцатилетним режиссером.

Второй наш разговор, сестренка, состоялся во время тренировки, проходившей прямо на улице. Режиссер, который считал главным для овладения театральным искусством физические упражнения, что мне стало ясно с первого дня нашего знакомства, взялся тренировать человека, призванного описать мифы и предания деревни-государства-микрокосма. А за это я должен был давать ему советы относительно пьесы, над которой он работал. В общем, натянув на себя тренировочный костюм и надев спортивные туфли, одолженные у режиссера, я последовал за ним – ничего иного мне не оставалось. С холмов, подступающих к равнине Мусаси, мы спускались к каналу, начинавшемуся от реки Тамагава. Пробираясь между густыми зарослями высокой травы, еще ярко-зеленой и нежной, между островками кустов, юноша, точно юркий танк, шел впереди, упруго ступая. Тяжело дыша и без конца спотыкаясь, я следовал за ним в туфлях на толстой резиновой подошве, в которых чувствовал себя крайне неуютно. Подойдя к каналу, он так же ловко, рассчитанным движением протиснул свое тренированное тело между металлическими прутьями, ограждавшими автомобильную стоянку от прогулочной дорожки на берегу. Замедлив шаг, юноша дал мне возможность догнать его, и мы пошли с ним рядом вдоль канала. Он все время посматривал чуть вправо и вверх. Я тоже не мог не повернуть голову в ту сторону – в его действиях было явное приглашение поступить так же. На холме, сверкая яркой зеленой листвой, виднелся ухоженный лес, кое-где высоко в небо взмывали над ним огромные стволы сосен и дзелькв.

– В вашем детстве, наверно, еще росли деревья-великаны из тех, которые сажал Разрушитель, – сказал юноша ровным голосом, ничуть не задохнувшись. – И плантация лекарственных растений еще существовала...

– Когда я учился в начальной школе, мы с сестрой и товарищами ходили на плантацию – там еще что-то росло. Иногда находили кое-какие травы, правда совершенно одичавшие. Кстати, есть и легенда о периоде созидания, в которой говорится, что в верховьях горной речки Разрушитель распахал участок, заложил плантацию и систематически со знанием дела ухаживал за ней, обеспечивая жителей долины и горного поселка лекарствами.

– А я слышал, будто Мэйскэ Камэи уничтожил эту плантацию.

– Нет, это не так. Плантацию уничтожили люди, которых подстрекали власти княжества. И произошло это во время репрессий после восстания Мэйскэ Камэи – это абсолютно точно. Когда восстание было подавлено, пришлые люди из княжества уничтожили плантацию под тем предлогом, что отвары ядовитых трав с нашей плантации сливают в реку, а этой водой пользуются жители призамкового города. Взвесив все, я пришел к неожиданному выводу: может быть, именно Мэйскэ Камэи был тем человеком, который привел в порядок давно уже запущенную плантацию лекарственных растений. В своих тюремных записках он оставил подробную классификацию трав, еще росших на плантации, заложенной Разрушителем. Вы, я думаю, видели бумаги Мэйскэ, в которых были и эти заметки?

– Во время войны то ли дед, то ли отец, стыдясь своего предка, по-своему распорядились его бумагами. Поэтому в нашем доме ничего не осталось. Плантацию лекарственных растений я и мои товарищи тоже знаем лишь понаслышке, мы туда ни разу не ходили. А деревья-великаны, особенно сосны, еще до того, как я пошел в школу, были поражены жуками-короедами и все засохли. Возможно, гибель этих сосен-великанов явилась предвестником гибели нашего края.

– И эти великаны были срублены как отжившие свой век?

– Из города, который находится в устье реки, прибыл отряд лесорубов, они приехали на огромном военном грузовике. Я не знал оккупации, но лесорубы ворвались к нам именно как оккупанты и растоптали мое детское сердце. Мы с ребятами тогда подумали: хорошо бы взрослым создать партизанский отряд и оказать сопротивление лесорубам, чтобы защитить сосны. А тут в результате несчастного случая двое лесорубов погибли, и, хотя все знали, что валили они деревья-великаны в очень опасном месте, что произошел несчастный случай, – все равно поползли слухи, будто их убили в горах местные люди. То ли в отместку за эту болтовню, то ли поверив распространявшимся слухам и желая отплатить за гибель товарищей, но лесорубы, закончив намеченную работу, не ограничились соснами, пораженными жуками-короедами, а стали валить подряд все деревья-великаны, посаженные еще Разрушителем. Может возникнуть вопрос: почему же им позволили рубить совершенно здоровые деревья? Мне кажется, к тому времени у жителей долины и горного поселка уже не оставалось сил и энергии, чтобы предусмотреть такой вариант, не говоря уж о том, чтобы воспрепятствовать действиям лесорубов.