Алексей Федорочев - Часть 2

- А как вам удалось засечь грузовик с Машей? - дождавшись моей неуклюжей посадки, спрашивает Кирилл Александрович.

- Прилепил маячок на машину, - если техника сна для меня является ограниченно секретной, все равно все целители ею владеют на разном уровне, то мои способности видящего разглашению не подлежат - слишком шикарный козырь.

Убедившись в моей несостоятельности как пилота, а летал я немного изящнее коровы, особенно на фоне клановых парней, Маша победно оглядела собравшихся. Заметив это, Антонина Викторовна отвела ее в сторонку, после чего принцесска поубавила злорадство, но все равно, нет-нет, да поглядывала не меня с видом: "А я же говорила!" Посмеявшись про себя, не стал разочаровывать девочку, притворившись, что страшно комплексую от своего неумения. Не знаю, удалось ли обмануть старших, но Машу порадовал.

Возможность примириться с моим существованием появилась у княжны примерно на десятый день. К этому времени все уже порядочно утомились от общественной жизни, но усиленно продолжали держать лицо.

- Ну, па-а-па, - тянула Маша в момент моего появления на завтраке.

- Мария! Не зли меня. Одну я тебя не пущу! - отрезал Кирилл Александрович в ответ на какую-то просьбу дочери.

- Я с Матильдой Генриховной! - не собиралась сдаваться княжна.

- Даже слышать не желаю!

- Вот!... - дальше слов не нашлось, и девочка выскочила из столовой.

- Ммм? - побоялся я как-то прокомментировать сцену, - Доброе утро!

- Доброе утро, Егор! Не обращайте внимания, ссоримся спозаранку, - Кирилл Александрович устало откинулся в кресле. Даже ему с прокачанной жизнью нелегко давался праздничный марафон, а Антонина Викторовна второй день не выходила по утрам, предпочитая завтракать попозже и в своих покоях.

- Доброе утро, что за шум? - наследник появился в зале практически следом за мной.

- Да, Маша, опять просится на финал. А сопровождать ее некому, сегодня же опера, - объяснил суть конфликта князь.

- Простите, что вмешиваюсь, а о каком финале речь? - любопытствую. Как-то не представлял я Машу фанаткой футбола, чемпионат которого заканчивался где-то на днях.

- Бои без правил, - от неожиданности давлюсь воздухом на вдохе, футбол, оказывается, был не худшим вариантом.

- Скорее всего, не то, что вы подумали, - правильно оценив реакцию, поясняет специально для меня князь, - Гвардейцы соревнуются в удали в ваших любимых доспехах. Очень зрелищно, мы почти каждый год ходим, но финал почему-то в этот раз перенесли, так что билеты пропадут.

Лучше б пропали билеты в оперу! Идея формируется мгновенно, но озвучивать ее опасаюсь. С другой стороны, не спросишь - и ответа не получишь?

- А могу я вместо оперы сопроводить Марию Кирилловну на финал? - осторожно интересуюсь у отца семейства.

Хозяин какое-то время пристально изучает мою наглую физиономию. Михаил и Петр, подтянувшиеся в столовую, втайне досадуют от своей нерасторопности. Похоже, не один я мечтаю откосить от возможности приобщиться к великому искусству.

- Признаюсь, в опере я полный профан. А медведь, потоптавшийся на ушах, вообще закрыл путь в театралы... - слегка дожимаю князя.

- Черт с вами, идите. Охрану только обязательно возьмите, Артем Игоревич выделит людей, - сдается мужчина. Видимо, возможность угодить дочери смиряет его с невысоким статусом провожатого. Парни завистливо вздыхают.

- Миша, найди Машу, скажи, что ей компания нашлась, - княжич послушно уходит на поиски сестры.

- Спасибо, Егор Николаевич, - тихо, но впервые искренне благодарит меня девочка, проходя к своему месту.

- Знаете, Мария Кирилловна, мне самому ужасно интересно, - заговорщицки отвечаю мелкой, и совсем шепотом, чтоб услышала только она, - Спасибо, что спасли от оперы.

Машка тихонько фыркает, задорно оглядывая присутствующих. Как же мало надо человеку для счастья!

- Ор-лов! Ор-лов! Ор-лов! - скандирует многотысячная толпа и мы вместе с ней. Племянник моего надзирателя является фаворитом состязаний, в третий раз защищая свой титул чемпиона. Кстати об этом типе - увидел в толпе Гришку. Одетый с иголочки, он ничуть не походил на свой привычный образ и плохо представлялся в нашей обычной убогой обстановке. Среди своих клановых он смотрелся гораздо органичнее, отличаясь лишь отсутствием источника, только по этой примете и узнал его среди братьев.

Вообще, странно получается: пока он был страшилой и калекой - я относился к нему с симпатией, а как вылечил - на дух не переношу. Теперь, будь у меня возможность, с удовольствием допросил бы его по своей методике, но, увы, поезд ушел.