Евгений Бабушкин - Библия бедных

Так исчезли русские скоморохи.

Считается, что зрелища их и игрища были русским аналогом карнавала, где – как писал Бахтин – все были равными.

«Здесь человек как бы перерождался для новых, чисто человеческих отношений… Возвращался к самому себе и ощущал себя человеком среди людей».

Вот бы это ощутить наконец.

Бывший погонщик верблюдов Николай Ашинов первый понял, что притворяться казаком и любить Россию напоказ – выгодно. Многие мечтали вымыть сапоги в Индийском океане, а он – смог.

Он не кончал гимназий, зато умел производить впечатление. На людей с деньгами – хорошее, на людей с мозгами – исключительно плохое. «Светлая борода его, – вспоминает финансист Де Константен, – соединяясь с волосами того же цвета, делала нимб у его лица. Его руки были деликатными и женственными». Лесков, наоборот, вспоминает «ужасные бородавчатые руки, покрытые какою-то рыжею порослью».

Ашинов был блестящий прохиндей: искал потерянное казачество в Персии и Турции, катался по Африке, был якобы принят эфиопским императором и привез Александру III живого страуса в подарок.

В 1886 году Миклухо-Маклай вернулся из последнего путешествия и призвал построить в Океании коммунистическую утопию. Газеты его осмеяли, а Ашинова – вознесли. Профессиональный патриот, он решил колонизировать Восточную Африку.

Сам военный министр адмирал Шестаков записал в дневнике: «Ашинов плут, но нам, пожалуй, нужно бы иметь средства всячески вредить англичанам, и почему бы не употребить тех же средств, что они».

По сравнению с той авантюрой Новороссия – детский сад. Полезный плут Ашинов получил пулеметы и ружья – неофициально, конечно, – и набрал в Одессе отряд. Себя назвал атаманом, а людей – «вольным казачеством». В отряд и правда затесались два терских казака.

14 января 1889 года полтораста одесситов под руководством экс-погонщика верблюдов приплыли в Сомали, заняли заброшенную крепость Сагалло, нарекли ее Новой Москвой, а землю вокруг – Россией: «На сто верст вглубь, на пятьдесят по побережью». Вот только сомалийский царек, обменявший крепость на 60 берданок, забыл сказать, что это уже шесть лет как Франция.

Вскоре в бухту Сагалло вошли французы. Ашинов сдаться отказался – и крейсер «Пингвин» открыл по Новой Москве огонь.

Большинство покорителей Африки выжили. Царь извинился и сказал, что он тут совершенно ни при чем. Ашинов отделался трехлетней ссылкой и поруганием в СМИ. «Это герой усталой современности, которой ни до чего нет дела, – написали фельетонисты. – Вместо Ашинова мог явиться говорящий паук, осел – это решительно все равно. Здесь важна не личность, а общественный интерес к ней».

Побережье на девяносто лет стало французским; теперь там Джибути.

В трех метрах под берегом Аденского залива тлеют пять с половиной скелетов: два женских, три детских и остатки мужского – одного из «вольных казаков» разорвало снарядом. Так, малой кровью, Россия проиграла Африку.

Те, кто Африку выиграли, положили куда больше народу.

Не бывает обычных войн. Все они великие, освободительные, праведные. Но для той затяжной резни не нашлось красивого имени. Так и осталась в учебниках: scramble for Africa. Драка то есть. И авантюра Ашинова – мелкий ее эпизод.

Дрались как на дешевой распродаже: кто больше хапнет. Победили Франция и Британия, но и Бельгия урвала огромную колонию в самом центре континента. Не просто огромную, а больше самой Бельгии в 80 раз. И не просто колонию, а личное владение короля Леопольда Второго.

В Бельгии его до сих пор уважают. Он запретил работать девушкам в шахтах, а детям – на фабриках. Он устроил бесплатные школы (в Европе, конечно, – в колониях грамоте не учили). Он был прогрессивный король. Но он был – король. И даже хуже: прочие короли дразнили его маклером.

Ленин в «Тетрадях по империализму» посвятил ему единственную строчку: «Деляга, финансист, аферист. Купил себе Конго и «развил». Типик!»

«Мы принесем и цивилизацию в ту единственную часть планеты, куда она еще не проникла, – говорил Леопольд. – Ворваться во тьму, охватывающую целые народы, – это, смею сказать, новый крестовый поход, достойный века прогресса. Надо ли говорить, что я не руководствуюсь эгоистическими целями».

С целями все ясно – злословила пресса: влюбился в проститутку на 49 лет моложе и слоновой костью платит за взаимность. Le roi des Belges et des Belles, король бельгийцев и красавиц – так называли его.