Иэн Бэнкс - Воронья дорога

Они убирали кровать – ну и, спрашивается, что тут такого? Однако Рори не спешил пойти дальше по коридору, потому что Фиона и Фергюс не собирались уходить из номера. Вместо этого они, поминутно хихикая, возбужденно болтали. И вдруг принялись опрокидывать мебель! Кровать, конечно, оставили в покое, но зато перевернули стол, комод, две прикроватные тумбочки, два стула и кресло. Не забыли опрокинуть торшеры и вазы. Постояли немного перед трюмо, наверное, решая, валить или нет, и в конце концов просто развернули его на сто восемьдесят, зеркалом к стене.

Тяжело дышащая Фиона прислонилась спиной к деревянной изнанке зеркала и замахала ладонью перед лицом – жарко. Щеки красные, из прически на виски упали выбившиеся прядки. Оттянула лиф спереди, дунула вниз: «Фу-у…» В этот момент Рори не видел Фергюса, а в следующий он появился рядом с Фионой, держа в руках ключ и два рулона туалетной бумаги. Что-то сказал, но Рори не услышал. «О нет!» – воскликнула Фиона и дотронулась до руки Фергюса. И лицо у Фионы было веселым, но встревоженным. «Это же гадко…»

Фергюс стоял не двигаясь, и Рори не видел его лица. «А я всегда гадкий»,– услышал его слова Рори, а затем Фергюс шагнул вперед и, не выпуская ключа и бумаги, обнял Фиону.

«Что это?» – подумал Рори. Похоже, наконец что-то интересное. Сестрица Фи и крутой Ферг Эр-вилл. Вот дурочка! Ему же, небось, только ее тело и нужно!

«Ферг! – воскликнула Фиона, вырываясь,– в глазах испуг, щеки пунцовые. Держа Фергюса за локти, она широко улыбнулась: – Это так… неожиданно». «А я всегда…» – Фергюс сбавил тон и наклонился поцеловать ее, зарылся лицом в ее волосы, накрыл ртом Фионин рот. Конца фразы Рори недослышал.

«Ну, давайте! – мысленно торопил он,– Давайте, посмотреть хочу!»

Фергюс выронил ключ и рулоны, схватил Фиону за ягодицы. Она попыталась отпрянуть. «Ферг!..» – У нее размазалась помада. «Фиона! – простонал, лапая ее, Фергюс.– Ты меня заводишь! Я хочу тебя!»

Фиона судорожно сглотнула: «Ну что ж… Я понимаю… Но не здесь же…»

Фергюс прижал ее к себе: «Давай отвезу тебя домой».

«Мне кажется, будет лучше на такси».

«Нет, лучше я. Фиона, пожалуйста! Ты не можешь меня понять…– Фергюс снова ткнулся носом в ее волосы, застонал сладострастно: – Зато можешь почувствовать!» Взял руку Фионы и прижал к своему кильту спереди.

«Опаньки!» – восхитился Рори. Огляделся по сторонам и вновь прилип к замочной скважине.

«Хм… Да уж, почувствовать могу…» – «Я хочу тебя!» – И Фергюс снова прижал Фиону. «Фергюс, не здесь!» – «Фи, умоляю!» – «Ладно, Ферг, ладно. Попробую. Как получится, хорошо?» – «Да, да, спасибо!» – Фергюс схватил ее за руки. «Ну, все,– рассмеялась она.– Пошли отсюда, пока не явилась счастливая чета. А это положи в туалет,– указала Фиона на рулоны и, поправив прическу, добавила с ухмылкой: – А на свою игрушку побрызгай холодной водой, не то решат, что у тебя спорран летать учится» [65].

Фергюс исчез из виду, а Фиона двинулась к выходу. Рори отвалился от двери, поднялся на одеревеневшие ноги и успел юркнуть в кладовку со швабрами за миг до того, как отворилась дверь. Через замочную скважину из кладовки он ничего не увидел. Доносился невнятный разговор, но шагов не слыхать.

Рори ждал во мгле. Сердце колотилось, дыхание спирало, рука непроизвольно забралась в карман брюк и принялась гладить.

– А знаешь, где были зачаты близняшки?

– Без понятия,– ответил он и рыгнул.

– На Маккейговых руинах, блин [66] !

– Чего? В Обане?

– Именно.

– Ну, ни хрена ж себе!

– Ничего, что я так говорю? В смысле, так – о Фионе?

– Ничего, ничего,– замахал он рукой.– Твоя жена, говори что хочешь. Впрочем, нет, это плохо, так нельзя. Я за свободу для всех женщин.

– Ну, еще бы! Чего еще ждать от Рори Макхоуна! Он же у нас бацилла коммунистической чумы.

– А ты, Ферг,– звериный оскал капитализма.

– Хватит на уши вешать большевистскую лапшу, ты, сволочь красная. И не смей меня называть Фергом.

– Прости засранца. Вмажем?

– Ну, а хрен ли?

Рори встал со скрипучего деревянного кресла и нетвердой походкой направился к Фергюсу, который лежал на голых деревянных половицах, прислонившись головой к старому дырявому дивану. В камине потрескивал огонь, его свет соперничал со светом маленькой керосиновой лампы. Рори осторожно свинтил колпачок с бутылки «Белле» и наполнил для Фергюса серебряную рюмочку-наперсток. Фергюс всегда брал в поход любимый комплект: три серебряные стопки и большая набедренная фляжка в кожаном футляре. Рори принес в рюкзаке бутылку.