Иэн Бэнкс - Воронья дорога

Иногда поведение Фергюса казалось мне совершенно естественным, и тогда все мои домыслы, все предположения становились чудовищно абсурдными. Ну конечно, на этом человеке нет никакой вины, это у меня съехала крыша. Да и будь он виновен, кто я такой, чтобы судить?

А потом вдруг в каждой модуляции его голоса, в каждом жесте начинала сквозить ложь. Все детали по отдельности правдоподобны, но в целом – неестественно. Он отвечал именно той реакцией, какой от него могли ждать. Правильной реакцией. Но разве в жизни люди реагируют правильно, когда им в лицо бросают такие обвинения?

М-да… поди разбери, что тут правильно, а что неправильно. Кто я вам, психоаналитик?

Я до того себя разозлил такими вот раздумьями, что запрокинул голову и заорал в серое небо. Во всю мочь заорал, во весь голос, во всю силу легких и не унимался, пока горло не заболело. Потом корчился и кашлял, брызгая слюной, роняя слезы и надеясь, что никто меня не видит и не слышит. Парочка ворон точно услышала: откликнулись из рощи грубым карканьем.

Однако мне полегчало, и радикально.

Я выбрал местечко, чтобы наблюдать за дорогой и за домом, и прождал там, пока не появилось со стороны Галланаха мамино «метро» и не свернуло, мелькнув среди голых дубов зеленым призраком, с автострады на нашу грунтовку.

Пожалуй, в тот вечер я был чересчур необщителен, чем огорчил маму и Джеймса. Почти безвылазно просидел в папином кабинете: читал и перечитывал три дядиных текста, о нем самом, о Фергюсе, о тете Фионе и о Лахлане Уотте. Проглядел некоторые дневники – информативно-бедные до скрежета зубовного. Включил «Компак», вывел на экран набранное утром письмо.

При этом я пил виски, начавши сразу после ужина. В конце концов чуть не залил «Компак».

И вообще, я устал сидеть, заболели глаза от чтения с экрана. Так что я погасил маленькую настольную лампу с зеленым абажуром и перебрался на диван, к торшеру, прихватив бумажки. Телевизор при этом работал, только почти все время без звука, я лишь изредка смотрел новости из Персидского залива. Примерно в полдвенадцатого я услышал, как Джеймс отправился спать. К двенадцати заглянула мама – пожелать спокойной ночи.

Проснулся я чуть позже двух. На груди балансировал стакан, в глаза будто песку насыпали. Допил виски, даже не ощущая вкуса, и перебрался на кровать. Глотнул еще воды и заснул как убитый.

Когда я снова пробудился, часы показывали 4:14. Состояние мочевого пузыря на тот момент вроде бы не исключало возможности спокойно спать дальше. Да и вообще мочевой пузырь не имел привычки беспокоить меня по таким пустякам. Я полежал, внимая постукиванию дождевых капель по окну спальни. Может, это они виноваты? Повернулся на бок – будем дрыхнуть дальше. Тут я обеспокоился: а выключен ли компьютер? Как будто бы выключал, но точно не помню. Да и фиг ли, подумал я, ничего с ним не случится.

Все же мочевой пузырь давал о себе знать. Я вздохнул, слез с кровати, халат искать не стал, хотя в доме к утру стало довольно холодно. В коридоре светился оранжевый ночник. Я решил не бить по глазам верхним светом и по большей части ощупью пробрался знакомым путем к санузлу.

Устроился в потемках на унитазе – опыт подсказывает, что при утренней слабой эрекции лучше писать сидя.

Я улыбнулся, вспомнив Льюисовы пассажи на тему «легко ли отливать при полной эрекции и полном мочевом пузыре». Спустил воду из бачка, вымыл руки, попил из крана. Судя по запаху из коридора, мама недавно отлакировала очередную деталь клавесина. Я потащился обратно в кабинет.

Когда отворил дверь, с трудом удалось различить контуры стола и «Компака» в противоположном конце комнаты. Я не слышал компьютерного вентилятора, не видел огоньков на системном блоке, но все-таки направился в ту сторону. Постоял, прислонившись к дереву и коже кресла, наклонился вперед, нажал кнопку извлечения дискеты – известное дело, при выключении компа лучше не оставлять в нем флопа. А флопа в пазу и нет. Я зевнул, потянулся и дотронулся запястьем до стеклянного абажура настольной лампы. Теплый…

На темном экране монитора тлел красный уголек: отражение неонки стоящего в другом углу телевизора. Так я его, стало быть, не выключил…

Я вдруг обмер. Сна не осталось ни в одном глазу.

Почему у лампы теплый абажур?

Алая крапинка на экране мигнула, словно кто-то на миг заслонил телевизор.

Уловив за спиной движение, я в ту же долю секунды отпрянул от стола. Падая навзничь, успел заметить, как что-то темное пронеслось перед лицом. Раздался короткий хруст.