Иэн Бэнкс - Воронья дорога

– Точно,– оглянулся я на нее.

– Очень мило. Черт возьми, да он ведь здесь почти и не появлялся! И вращались они вовсе не в одних и тех же кругах.

– Черт возьми! – согласно выругался я.– Может, остальные два отрывка прочтешь, прежде чем выводы делать?

– Гм…– Эшли глотнула дымку и отдала мне косяк.

Я дернул маленько.

– Это что такое?

– Травяная смесь,– ответила Эш.– А то завязывать с сигаретами и курить табак в косяках – какой смысл?

– Гм…– протянул я, возвращая окурок.

– Ну, так что ты там говорил, Прентис? Я чего-то недопоняла?

– Может быть,– покачал я головой, прекращая газовать. Мы приближались к Тарбету.– А может, я сам чего недопонял… Не хочешь прочесть остальные два куска?

Эш тяжело вздохнула, затянулась и снова включила фонарик. Мы проехали Тарбет, разогнались на перешейке перед Аррочар. Через деревню плелись медленнее, чем на сорока, а потом снова набрали скорость на изгибе, объезжая по дуге начало Лох-Лонг, минуя то место, где я пару часов назад возвращал на сиденье упавший почтовый конверт.

– Да, но о чем рассказал Фергюс Рори на самом деле? – дочитав отрывок, спросила Эш.

– Прочти следующий текст.

Я отмахнулся, когда Эш протянула косяк.

Дорога выбралась со дна глена и полезла на темное плечо холма в направлении Рест-энд-би-Сэнкфул. Я был настороже: а ну как на полотно выскочит еще одна полоумная адская тварь. Но чокнутые олени больше не показывались.

– Ишь ты,—дочитала последнюю страницу Эш,– даже «клубнички» под конец отсыпал.– И выключила фонарь.—Думаешь, последний кусок – это то, о чем Фергюс рассказывал Рори в охотничьем домике, если и правда рассказывал?

– Ага, это подтверждается записью в дневнике, и действительно существует путь по чердаку замка, из обсерватории в ту спальню, и лючок в потолке имеется. Не далее как сегодня Хелен про него упоминала.

– И все-таки, Прентис,– рассмеялась Эш и закашлялась,– у тебя доказухи – шиш. Только писанина твоего дяди Рори.

– Согласен, это все косвенные улики. Хотя мама вспоминает вечеринку у Хеймиша и Тоуни – Лахи тогда в самом деле помог Фионе довезти Фергюса до дома.

– Оба-на! – коротко отозвалась Эш.

– Получается такой расклад: Фергюс распустил язык перед Рори, тот несколько лет пытался раскрутить свой грандиозный проект, ничего креативного не родил и сказал себе: «Используй это!» В смысле, используй эффектный эпизод из реальной жизни, из драмы, известной только ему и Фергюсу. Его запись в дневнике сделана примерно в то время, когда они побывали в охотничьем домике. А потом появляется более литературный текст, где происходящее видится глазами Фергюса. Наконец, третий отрывок, где Фергюс с Фионой в машине… Короче, дело вот в чем,– глянул я на Эшли.– Я надеялся, в последнем тексте ты заметишь то же, что заметил я. Думаю, Рори это написал как раз перед тем, как одолжил мотоцикл и поехал разобраться с Фергюсом, потому что начал подозревать.

– Разобраться с Фергюсом?

– Да.– Я снова поглядел на нее.– И Фергюс его убил.

– Что? Фергюс его убил?! – воскликнула Эш.– Но зачем? – Она приоткрыла окно и выбросила в щель окурок.

– Я это выясню,– поднял я палец. Мы проезжали Лох-Рестил, я все еще побаивался оленей..

Эшли покачала головой:

– Прентис, ты что, дютики глотаешь вместо учебников истории?

Я хохотнул:

– Нет. Но самые грязные преступления, между прочим, описаны в учебниках истории.

Эш распустила волосы, порылась в сумке, а затем принялась расчесывать локоны длиннозубой расческой.

– Гм…—сказала она.—Ладно, продолжай.

– Охотно,– сказал я.– Переходим к нашему приятелю Пакстону-Марру. Он посылал папе спичечные обложки – я имею в виду обложки от спичечных книжек.

– Поняла. Ну и что?

– А то, что он знаком с Фергюсом. Это Фергюс подговорил чувака слать отовсюду обложки. Чтобы папа думал, будто Рори все еще жив и мотается по белу свету. Иначе зачем бы Фергюсу это делать?

– Не знаю. Но что такого особенного в спичечных обложках?

Я повернул на секунду голову, лицо Эш было бледным в лучах фар приближающейся машины.

– Вернемся в охотничий домик,– сказал я.– Рори признался Фергюсу, что случайно поджег сарай в поместье, когда был мальчишкой. Думаю, если Рори и рассказывал еще кому об этом, то лишь моему папе, а тот считал, никто больше не знает. Так что, когда спичечные обложки стали приходить с разных краев света, папа решил, что это тайные знаки от Рори.

Эшли помолчала, потом вздохнула: