Арина Теплова - Птичка

Севастополь, особняк Скарятиных,

1831 год, Март, 20

Дмитрий порывисто вошел в дом, и почувствовал ее присутствие сразу же. Подняв голову, он заметил наверху лестницы Аглаю в прелестном аквамариновом платье, с открытыми плечами. Ее светлые волосы были собраны гладко по головке, и спускались с боков крупными завитками-прядями на плечи. Она показалась Дмитрию сказочно-прекрасной и невероятно родной. Он стремительно взлетел вверх по ступеням и остановился в шаге от нее. Сверкающие яркие темные глаза жены, которые смотрели на него с обожанием, заставили сердце Скарятина забиться быстрее. Не говоря ни слова, он порывисто прижал молодую женщину к себе, и впился губами в ее пленительный рот. В ответ Глаша обвила его шею нежными ручками и привстала на носочки, податливо прижимаясь к его широкой груди. Лишь спустя несколько минут он отстранился от нее, и его пальцы ласково провели по ее мягким прядям волос, которые красиво обрамляли ее личико.

– Вы все так же прекрасны, моя птичка, – произнес он грудным голосом, ища в ее прелестных глазах, подтверждение тому, что она все еще любит его. Ее любящий взгляд развеял все его страхи, по поводу того что она что-то вспомнила из прошлого и Дмитрий облегченно вздохнул.

– Кузьма, сообщил, что “Меркурий”, причалил час назад, – сказала она, с придыханием, нежно улыбаясь.

– Вы ждали меня?

– Ждала… Вас не было так долго, мой дорогой, – проворковала она.

После ее слов, Скарятин подхватил Глашу на руки и быстро понес жену в сторону спальни. Лишь спустя полчаса, после стремительной атаки, и упоительной близости, Дмитрий чуть остыл, и устало откинувшись на спину, ласково и властно прижал жену к себе.

– Благодарю Вас моя птичка, – произнес тихо Дмитрий. Его рука ласково гладила ее ягодицы, а Глаша перебирала темную поросль на его груди. Вдруг он резко сел, как будто что-то вспомнив, и осторожно перевернул молодую женщину на спину. Его взгляд, изучающий и жесткий, прошелся по ее фигуре, и он отчетливо увидел ее выпуклый выступающий округлый живот. Его ладонь тут же опустилась на эту возвышенность, и он осторожно провел по нему.

– Вы тяжелы? – спросил Дмитрий, переведя взгляд на взволнованное лицо Глаши.

– Уже шестой месяц, – произнесла Аглая тихо.

– Я подумал, что мне показалось, – заметил он задумчиво. А затем он ласково улыбнулся и, склонившись над ней, страстно прошептал. – Я очень рад, что у Вас будет ребенок, моя птичка.

Он вновь овладел ее губами, думая лишь о том, что теперь ради малыша, Глаша будет вынуждена простить ему все неприятные моменты из жизни, которые были в прошлом. “Этот ребенок, станет залогом нашей дальнейшей счастливой жизни…“ – думал довольно Скарятин, обнимая податливое нежное тело жены.

Едва подняв с прилавка тяжелую корзину, Аглая невольно подняла глаза и встретилась глазами с молодым темноволосым мужчиной. Горожане сновали по рынку, обремененные своими заботами и делами, но этот молодой человек, словно никогда не спешил, и не двигался с места. Он как-то странно изучающе навязчиво смотрел на нее, и это весьма не понравилось Глаше. Она сделала вид, что не заметила настойчивого взгляда офицера в военной морской форме и, повесив корзину с фруктами на локоть, поблагодарила лавочника. Повернулась в направлении мостовой, она едва успела сделать лишь пару десятков шагов, как на ее пути возник все тот же офицер с настойчивым цепким взглядом. Сняв свою фуражку, он вежливо поклонился ей.

– Поручик Васильчиков Александр Григорьевич, к Вашим услугам. Позвольте мне помочь Вам сударыня? Ваша ноша слишком тяжела, для столь хрупкой женщины, – он приветливо улыбнулся. И сразу же расположил к себе Глашу.

– Я буду весьма благодарна Вам, сударь.

– Вы далеко живете?

– В двух кварталах, на морской улице.

– Тогда если позволите, я провожу Вас до дома, и помогу донести Вам корзину.

– Вы очень любезны, – улыбнулась она в ответ.

Глаша передала корзину с продуктами молодому человеку, который легко подхватив ее в правую руку, подставил левый локоть Аглае. Она взялась за предложенный локоть Васильчикова, и последовала с ним по вымощенной булыжниками мостовой.

Всю дорогу до дома они шли молча. Александр Григорьевич то и дело заинтересованно поглядывал на молодую женщину, и ей казалось, что он хочет завести разговор, но не решается. Через четверть часа они достигли ажурной решетки дома Скарятиных.

– Вот мы и пришли, сударь. Благодарю Вас, – произнесла Глаша, кокетливо улыбнувшись, останавливаясь у открытой чугунной калитки.