Ким Корсак - Предел погружения

– Да понял, понял, – Артур поморщился. Вестовой поставил тарелку с гречневой кашей и котлетой перед ним, перед Пашкой, двинулся дальше.

Артур рассеянно придвинул к себе тарелку, ткнул вилкой котлету.

– Вот из чего они их жарят? – забурчал Паша. – Из резины? Из покрышек?

– Мгм… – Артур повернулся к нему, щёлкнул по столу кончиком пальца. – Слушай, так, может, ей шоколадку отнести? У меня как раз две остались.

– У тебя шоколадки – и ты молчал? – Паша прищурился. Покачал головой, укоризненно вздохнул. – Лучше б ты мне их принёс, а не Вершининой.

– По местам стоять, боевая тревога! Всплывать на перископную глубину!

Артур встал, покачал головой.

– Наша песня хороша – начинай сначала. Пошли, – он легонько пихнул в плечо Пашу, косящегося на свою надкусанную котлету. – Резиновые – нечего о них жалеть.

В боку снова заныло, словно ей понемногу выкручивали рёбра. Саша тихонько вздохнула. Как она только ни пыталась устроиться – на спине, на боку, угнездившись между стенкой и подушкой, сон никак не шёл. Поначалу она опасалась, не мешает ли она спать Илье на верхней койке своим крученьем, но Илья, только зайдя в каюту, влез наверх и замер там, словно его сразили сонные чары.

Конечно, если пять раз в сутки тебя поднимают по тревоге, тут уж не до бессонницы.

Саша осторожно присела на постели, взглянула на экран телефона почти виновато. У кого-то нет минутки поспать, а она три часа ворочается.

Поколебавшись, она сунула ноги в тапочки, накинула робу поверх майки и «домашних» серых штанов. Хорошее средство от бессонницы – пройтись, пусть и не на свежем воздухе, а по пропахшим железом и маслом отсекам.

В конце концов, можно заглянуть в медчасть и попросить у Гриши таблеток. Вроде и не острая боль, терпимая – но сколько можно терпеть?

Саша наскоро расчесала волосы, закинула на плечо ремень ПДА и вышла. В отсеке было непривычно тихо. Ровное гудение, монотонный рокот механизмов – и никаких человеческих голосов. Почти три часа без сигналов тревоги – видимо, все, кто только мог спать, спали.

Она аккуратно, стараясь не греметь, спустилась по трапику вниз, дошла до переборки. Потянулась открыть, и с той стороны слабо стукнула кремальера, переборочный люк распахнулся.

– Сан Дмитна, – из круглой дыры на неё глядело анемично-белое лицо матроса. Волосы всклокочены, в глазах краснота от лопнувших сосудов. – Вы не занесёте в каюту комдиву-три?

Парень протянул ей несколько соединённых скрепкой листов. Какие-то таблицы, цифры.

– Хорошо, занесу.

Он механически приложил руку к пилотке, отдавая честь, развернулся и зашагал на прямых ногах. Хорошо, если в кубрик – свалиться и спать, а если на боевой пост?

Саша ещё раз машинально скользнула взглядом по диковинным столбцам на бумаге. С усилием потянула кремальеру вниз: надо было закрыть люк, не положено держать распахнутым. Переборка глухо стукнула, и Саша пошла назад, в конец жилого отсека, к каюте Артура и Паши.

Вот она. Интересно, Артур на вахте? Если нет, то, наверное, спит, как все. Когда теперь с ним удастся по-человечески поговорить – не раньше, чем они до полюса дойдут? Или даже того позже, когда они снова выберутся из-подо льдов?

Ну ничего, разговоры подождут. Лишь бы всё было в порядке – с лодкой и со здоровьем. А то, если так спать по полтора часа в день…

Отбрасывая тревожные мысли, Саша потянула дверь на себя, шагнула вперёд, осторожно ставя ногу.

В каюте было темнее, чем в её собственной. Лампочка под подволоком слабо освещала голую тумбочку, спинку койки, смятую подушку. Подушку сжимала смуглая рука, в неё зарылась щека, острый нос. Спутанные чёрные волосы падали на лоб, на веки, стелились по грязно-белой наволочке.

Артур лежал, не сняв РБ, и его нога съехала с койки, словно он шагнул в каюту, упал животом на постель и отключился, не успев даже оторвать от пола ногу.

Саша потянулась к тумбочке, тихонько опустила листки.

Странно: в коричневатом свете лампы скуластое, резко очерченное лицо, совсем мальчишеское, не выглядело измотанным. В уголку рта едва обозначилась ямочка – губы, казалось, вот-вот тронет насмешливая улыбка.

Он дышал неслышно, под синей сморщенной тканью робы едва заметно приподнимались и опадали лопатки. Саша невольно наклонилась к нему, вслушиваясь, ловя слабый звук дыхания.

Только бы опять не зазвонили тревогу. Пусть будет тихо – хоть пару часов, пока ему не придётся вставать на вахту.

А ей надо возвращаться. Главное – ни на что не наткнуться случайно, выходя, и дверь закрыть без стука.