Ким Корсак - Предел погружения

Ивашов покачал головой.

– Может, галлюцинация? Коллективная. На почве длительного воздержания.

– Охуеть как смешно.

Молоденький лейтенант, командир турбинистов, вытянул шею:

– Павел Андреевич, а какая она, эта женщина?

Никто из матросов, смазывавших вал, не обернулся, не поднял головы, их руки мелькали всё так же проворно, но Паша чувствовал, что все навострили уши.

– Синяя, – он пожал плечами.

– Синяя?

– Вся в мурашках. А что, Тёма, – он кивнул лейтенанту, – окуни тебя в водичку с температурой плюс два – ещё и не так скукожишься.

Лейтенант серьёзно кивнул.

Ивашов потянулся к кремальере, чтобы открыть переборочный люк и выйти, но помедлил, повернулся к Паше:

– Ну всё тогда, нашему доблестному атомному крейсеру можно смело давать новое имя «Пиздец». Как дальше поплывём? Баба на корабле или глюки у половины экипажа – всё одно, веселье. Вернёмся в базу – нас даже не придётся наказывать, нас просто под белы ручки проводят в дурдом.

– Ты только квохтать не начинай раньше времени, – буркнул Паша.

– Квохтать? Я? Я только обрисовываю перспективы сложившейся ситуации, – Ивашов провёл рукой по лбу, сдвигая пилотку на затылок. – И, если честно…

– Внимание, – хрипло выдохнул «Каштан», – говорит командир корабля. Всем свободным от вахты офицерам, мичманам и матросам в шестнадцать ноль-ноль прибыть в кают-компанию для проведения организационной беседы.

Паша взглянул на Ивашова, выразительно поднял брови. Тот повернул руку, глянул на часы:

– Через десять минут.

Паша глубоко вздохнул.

Почему-то даже на разносы к командиру было идти не так жутко.

Сквозь басы в наушниках Саша расслышала, как стукнула дверь. Гриша наконец пришёл её осматривать.

Поворачиваться к нему не хотелось, не хотелось ничего говорить. Даже если он и не будет её расспрашивать, он, конечно, объявит её здоровой, а это будет значить, что надо выползать из каюты и появляться перед экипажем. Опять же – не побьют они её камнями, в конце концов, но пойти к ним – кажется, всё равно что опять ухнуть в ледяную воду.

Хотя нет. В воде хуже, и не надо самой себя накручивать.

Вздохнув, Саша сняла наушники, присела на кровати, оборачиваясь, и сглотнула: у койки стоял не Гриша, а командир.

– Здравствуйте, – он слегка наклонил голову. – Как вы себя чувствуете?

– Хорошо. То есть, нормально, – Саша соскочила с койки, машинально одёрнула свитер. – Я Александра. Александра Дмитриевна Вершинина. Товарищ командир, – она стиснула за спиной запястье, взглянула в серьёзные усталые глаза. – Простите меня.

Кочетов вздохнул – беззвучно, Саша увидела, как с силой приподнялась и опустилась грудь под робой, под ремнём.

– Сядьте, Александра Дмитриевна. Вам нужно беречь силы.

Он покосился на стул, шагнул к нему:

– Я тоже сяду. Я бы хотел сказать, что рад знакомству с вами, но уж в очень непростое положение это знакомство ставит всех нас. Что случилось, Александра Дмитриевна? – он смотрел на неё внимательно, изучающе. – Как вы оказались на лодке с документами вашего брата – ведь Александр Дмитриевич ваш брат, я правильно понял?

– Брат, – она кивнула. – Дядя хотел отправить его на лодку – вроде как для перевоспитания. С Сашкой что-то странное происходило, он совсем забросил универ, каждую ночь – вечеринки, коктейли, травка… Он мало что мне рассказывал. Я так поняла, он поругался с очень близким ему человеком – и пытался как-то это в себе заглушить. А дядя как про травку узнал, решил, что Сашку надо спасать. Я говорила ему, что он так его не спасёт, а только утопит… в переносном смысле, конечно, – она нервно усмехнулась, и Кочетов слегка кивнул. – Сашка ходил весь белый, глаза больные-больные. Он и уезжать не хотел, это совсем запутало бы его отношения с тем человеком. И лодки он боялся, очень боялся.

– А вы, значит, не боялись.

– А я плыла по течению, – Саша махнула рукой. – Давно уже плыла. Что я делаю, кем я буду? Хочу я быть врачом или не хочу? Художник я или нет, получится ли у меня хоть одна настоящая картина? Я запуталась. А тут – Сашке такой шанс окунуться в новую среду, в другую жизнь, что-то про себя понять. И он этот шанс обеими руками отпихивает. Вот я и подумала, – Саша усмехнулась, – двух зайцев одним выстрелом: и Сашке помочь, и себе.

– Интересно, – протянул Кочетов. – Я бы даже сказал, резонно. Но в итоге-то вы и брата втянули в нехорошую, можно сказать, криминальную историю, и себя. И дядю вашего.