Мария Мирошник - Дневник дылды

– Ника, ты вовремя! – воскликнула Смирнова, закончив работу над образом Яковлева.

Если честно, то ему не идёт, но вслух я это сказать не осмелилась. Тем более такая причёска – одно из требований в бальных танцах для парней.

Сажусь на кресло, перед подругой, молясь всем известным Богам, чтобы она не переусердствовала. Девушка минуту критически осматривала моё лицо, а затем нанесла базу под макияж.

– Ты же не пользуешься контактными линзами? – неожиданно спросила она, размазывая по моему лицу тональный крем.

– Нет, – неуверенно ответила я, стараясь вовремя закрывать глаза.

После Ксюша нанесла корректор, консилер, скульптор, румяна, праймер, тени, хайлайтер, подводку, базу для ресниц, губ, тушь, странную пудру, помаду, блеск, карандаш, лайнер и ещё сотню неизвестных мне косметических средств, в которых брюнетка разбирается не хуже профессионального визажиста.

В конце концов, Смирнова наложила блёстки и мерцающую пудру на плечи, а затем заставила меня спустить лямки майки, чтобы покрыть ей ещё и спину. Через час на выступающих косточках ключиц уже были приклеены десятки маленьких страз, складывающихся в непонятный узор. Точно такие же камушки были на всём лице. Главное, теперь не оторвать это раньше времени.

Когда от меня убрали последнюю кисточку и разрешили посмотреть в зеркало, я обомлела. Тёмно-коричневый смоки-айс переходил в светлые блики хайлайтера около бровей, где начиналась линия страз. Красная помада, покрытая блеском, ярко выделяла пухлые губы. Скулы, подчёркнутые умелым контурингом, выглядели острыми, с правильными чертами лица. Накладные ресницы, подобно крыльям маленьких бабочек, трепетали при каждом движении век. Заканчивала образ в прямом смысле переливающаяся на свету кожа, от обилия пудр и блёсток. Всё, вплоть до нижних рёбер имело красивые перламутровые блики, создавая эффект идеальной, неживой статуи.

– Это идеально! Ксюша, у тебя талант! – трогая новые ресницы, искренне хвалила я.

Подруга, полная гордости, достала из сумки два баллончика «закрепителя» и попросила закрыть глаза. Несколько долгих минут, и толстый прозрачный слой неприятно сцепил кожу и косметику воедино. Учитывая, что вся верхняя половина тела у меня была покрыта «краской», то это повлекло за собой очень большое количество спрея.

– Теперь причёска, – радостно взвизгнула подруга, распустив пучок.

Мне же захотелось взвыть от скуки ведь, укладка волос – это ещё час ожидания.

Мои опасения оправдались, и Смирнова, действительно, около шестидесяти минут выпрямляла, завивала, укладывала, закалывала, распушала и собирала резинками мои бедные волосы. Последствия её работы – это несколько маленьких ожогов от плойки, в районе ушей и шеи.

Сильно сбрызнув своё творение сначала обычным, а потом и блестящим лаком, брюнетка, довольная работой, позволила мне подойти к зеркалу. Тугая «шишка» была украшена «волнами» и объёмными петлями десятков косичек. Огромное количество глянцевого спрея переливалось на свету, словно причёска куклы. Вообще, я теперь вся была похожа на какую-то Барби. Уж очень моё тело перестало быть похоже на живое.

– Спасибо! Очень красиво, – благодарю подругу, в тайне мечтая вытащить все болезненно приколотые шпильки и смыть слой лака.

Лицо неприятно стянуло, не позволяя коже дышать. Как же хочется, чтобы вечер поскорее наступил и мне не пришлось долго мучиться в этом образе.

– Вы готовы? – спросила заглянувшая в комнату мама. Заметив меня, она показала Смирновой два поднятых вверх больших пальца, добавив. – Это, конечно, шикарная работа, но спускайтесь! Машина заведена, только вас ждём.

Дворец Творчества был весь украшен разноцветными шариками и плакатами. Мамы детских групп старательно фотографировали своих чад около баннера, с названием соревнований. Папы же обсуждали «ужасно маленькую» парковку, доедая закуски в буфете. Знакомая атмосфера.

Как только я вошла в здание, Лёша чуть ли не силой забрал у меня чехол с платьями, кинув короткое «тебе тяжело». Уже собиралась поспорить, приведя в свою защиту его травму, но в последний момент передумала. В конце концов нельзя на проявление заботы отвечать злостью.

Мамы, переговариваясь, ушли за кофе, сказав, чтобы мы готовились к номеру. Беру за руку Ксюшу, которая в свою очередь тащила огромную косметичку. Даже боюсь представить, что она хочет сделать со мной ещё, так как размеры этого чемоданчика для красоты переваливали за мой школьный портфель.