Пенелопа Дуглас - Доверие [litres]

Снаружи визжит бензопила. Я сажусь в кровати, свешиваю ноги с края и провожу рукой по волосам. Он надерет мне задницу, если сегодня я не захочу выходить из этой гребаной комнаты?

Калеб бросил нас и вчера снова ушел на охоту, а папа от силы обмолвился со мной тремя словами за последние сорок восемь часов. Веселуха. Все как в старые добрые времена.

Покачав головой, встаю, надеваю джинсы и спускаюсь на первый этаж. Я выберусь из этого дома. Из этого города. Посреди ночи, словно трус, потому что не выношу конфликты, но я уеду отсюда. Может, он поймет, какой я превосходный, когда больше не сможет мной помыкать. Ведь Калеба отец точно доставать не станет.

И, возможно, мой брат наконец-то произнесет хоть слово, если меня не будет рядом, чтобы говорить за него.

Я не смогу провести с ними очередную зиму. Иначе свихнусь.

Зайдя на кухню, направляюсь прямиком к кофеварке и замечаю отца, вышедшего из мастерской. Когда хватаю чашку и кофейник, обнаруживаю, что тот пуст. Отец, явно рассчитывавший на добавку, тоже останавливается.

Я вздыхаю. Боль в голове усиливается.

– Просто… – Он отталкивает свою кружку и уходит. – Свари еще порцию.

Вскидываю бровь, однако делаю, что велено. Давно он проснулся?

Папа швыряет на стол хлеб, бекон, который сам поджарил, пару коробок хлопьев, молоко и масло, в то время как я выбрасываю использованный кофейный фильтр и заменяю его чистым. Насыпав молотый кофе, наполняю контейнер водой, запускаю режим приготовления, на ходу схватив «Орео» из пачки, лежащей на стойке.

Чем я сегодня займусь? Тем же, чем обычно, но пиво всегда выручит. Хоть какая-то радость теперь, раз я упустил возможность получить спонсорскую поддержку «ДельтаКорпс».

А в доме опять воцарилась гребаная тишина, потому что…

Он садится за стол, делает себе сэндвич. Я плюхаюсь напротив него и откусываю печенье. Живот мгновенно скручивает, едва ощущаю вкус. Заставив себя проглотить, оставшуюся часть кладу на стол.

Мне фигово.

– Это просто отстой, – ворчу я.

Я скучаю по ней. Мы все скучаем. Даже Калеб, по-моему. Он вернулся домой сутки назад с какой-то водоплавающей дичью, узнал, что она уехала, и вскоре вновь исчез в лесу на целый день.

Спускаясь вниз по утрам, я видел включенный свет. Девчонки ведь любят уют и тепло. Этого тоже недостает. Мне понравились штрихи, добавленные ею в наш дом. Нравилось видеть ее во дворе, или в амбаре, или расхаживающей босиком по нашей кухне… Здесь стало приятно находиться. Даже ее стервозное настроение меня забавляло.

Парадная дверь открывается. Входит Калеб и срывает с себя футболку, испачканную кровью очередной дичи, которой он заполняет морозильник на зиму. Буквально представляю, как Тирнан прикрывает рот тыльной поверхностью кисти, будто ее сейчас стошнит. Она всегда так реагировала, увидев его с добычей.

Сердце болезненно ноет.

– Поезжай за ней, – заявляю я отцу, не глядя на него.

Калеб наливает воды в стакан. Я жду пререканий, потому что, по мнению папы, не способен придумать или сказать ничего путного. Он никогда не слушает, лишь предлагает в ответ полную противоположность того, чего я хочу.

– Тирнан переживает смерть родителей, – произносит папа, проглотив еду. – Она взрослая. Я не могу указывать ей, что делать.

– Она не взрослая, – возражаю я. – Ее место здесь. Решать тебе, а не ей.

Откинувшись на спинку стула, он бросает свой сэндвич на тарелку. Знаю, о чем отец думает. Я говорю словно гребаный псих. Неужели мне действительно хочется, чтобы он притащил девушку сюда против ее воли?

Нет.

Возможно.

– Похороны состоялись только вчера. Она еще может вернуться.

Ага, конечно. Мы ругались с ней, как последние говнюки, и Тирнан решила уехать, особо не задумываясь. Зачем ей возвращаться? Я бы не вернулся.

Потянувшись за соком, открываю крышку и подношу контейнер ко рту. Вдруг наверху хлопает дверь, затем слышится скрип половиц. Я замираю, встретившись взглядом с отцом. Он прищуривается и спрашивает:

– Ты кого-то привел домой вчера?

– Нет.

Ставлю сок на стол. Мы оба навостряем уши.

Может, Калеб привел кого-то…

Не успеваю я закончить мысль, как с лестницы доносятся шаги. Обернувшись втроем, мы обнаруживаем Тирнан. Она в мешковатых джинсовых шортах и моей футболке, зябко обнимает себя, пытаясь согреться. Ее волосы растрепаны, а на глазах солнцезащитные очки.

Какого хрена?

– Доброе утро, – говорит девушка, зевая.