Пенелопа Дуглас - Доверие [litres]

Боль всегда напоминает нам, что мы живы. А страх, сопутствующий ей – что нам хочется свою жизнь сохранить.

Калеб такой же. По крайней мере, благодаря ему я помню, что представляю из себя больше, чем думаю.

Однако когда он обхватил мое лицо ладонями после пощечины и нежно поцеловал, мое сердце сразу провалилось куда-то в желудок, и я обо всем забыла.

Забыла, почему должна держаться от него подальше.

Я запускаю пальцы в волосы, покусываю губу. Алкоголь все сильнее притупляет боль в руке.

– Я хочу Джейка, – шепчу себе под нос.

А вдруг все равно разовьется инфекция? Он наверняка знает, что делать. Мальчики не справятся. Они вспыльчивые, безответственные…

– Не его язык был у тебя во рту несколько минут назад, – огрызается наполняющий кувшин водой Ной, оглянувшись через плечо. – Тогда мы тебе нравились.

Переступив с ноги на ногу, отвожу взгляд.

Развернувшись, он вытирает руки полотенцем.

– Знаешь, мне только что пришло в голову, – парень изучает меня; в уголках его глаз собираются морщинки. – Я единственный мужчина в этом доме, который тебя не бил, – заявляет он. – И единственный, кого ты не хочешь. Твою мать, что с тобой не так?

Задетая его словами, я прищуриваюсь. Это не… Что?

Я не…

– Может, если я тоже отшлепаю тебя на коленке, ты потечешь?

Мое лицо вытягивается. Ной нас видел. Он видел, как его отец отшлепал меня той ночью.

Сердце колотится в груди. Парень качает головой. Я впервые засвидетельствовала реальное презрение, исходящее от Ноя, и направлено оно на меня.

Теперь он рассердился.

Мои мысли возвращаются к происходившему несколько минут назад. Губы Калеба были такими нежными, а рот Ноя таким теплым.

Несколько минут назад он меня любил. Я тебя люблю. Твою мать, ты полностью принадлежишь нам. Мы тебя любим.

Кажется, Ной даже плакал, потому что ему было ненавистно смотреть на мои страдания и не иметь возможности утолить мою боль.

Плечо по-прежнему пульсирует, но я чувствую себя лучше.

Они позаботились обо мне. Не Джейк. Парни справились с ситуацией.

Ной думает, будто я его не вижу.

Он отворачивается, чтобы наполнить еще один кувшин, Калеб наводит порядок на столе, а я пристально наблюдаю за обоими и едва обращаю внимание, когда свет гаснет.

Кухня погружается в темноту, уличные фонари тоже меркнут. Разражается буря, валит снег. Мальчики замирают. В доме воцаряется тишина.

Ной швыряет кухонное полотенце.

– Господи. Твою мать.

Калеб выходит из кухни, направляется в прачечную. Его брат стягивает с себя рубашку, бросает ее на пол и продолжает набирать воду.

– У нас не осталось ничего, кроме горячей воды в резервуаре, – сетует он. – Дерьмо.

Сжимаю кулаки, внезапно ощутив, как пусто у меня в руках.

Сделав шаг, медленно подхожу к Ною сзади и обнимаю его за талию.

– Ной всегда теплый, – говорю тихо. – Мне нравится с ним разговаривать.

Он оцепеневает. Я утыкаюсь лбом ему в спину, касаясь ладонями торса.

Я тебя вижу .

– Он улыбается мне, благодаря ему я чувствую, что могу дышать полной грудью.

Сквозняк гуляет на чердаке, заставляя мрачный дом поскрипывать в тишине. Парень едва дышит.

– Он идеально подходит для моих объятий. Я люблю смотреть на него, пока он готовит. Хочется все время сидеть на кухне и наблюдать за ним. – Улыбаюсь сама себе, вдыхая его запах. – Ной невероятно аппетитно пахнет. Я не хотела, чтобы он вышел из душа в тот день перед рыбалкой. Наоборот, хотела, чтобы он дотронулся до меня.

Его грудная клетка резко опадает. Опустив взгляд, замечаю, как парень сжимает деревянную стойку.

– Я даже фантазировала об этом, – шепчу, сглотнув. – О нас в душе, где бы мы прятались каждое утро, храня наш секрет.

Ной стремительно разворачивается. Гнев искажает его лицо. Подхватив под мышки, он приподнимает и притягивает меня к себе нос к носу. Поймав ртом воздух, встаю на носочки.

– Той ночью на диване в день моего рождения я была такой влажной для тебя, – продолжаю шептать. – Очень влажной.

Я действительно хочу тебя.

Что-то с лязгом падает на пол. Ной сердито смотрит мне в глаза, словно вот-вот лишится рассудка. С таким выражением лица он похож на Калеба.

Поставив меня в металлическую ванну – пальцы ног подгибаются от контакта с ржавой поверхностью, – парень распоряжается:

– Больше ни слова.

Но это звучит скорее как угроза, и я напрягаюсь.

– Мне нужно…

– Ш-ш-ш. – Ной отпускает меня и прикладывает палец к моим губам. Весь воздух улетучивается из легких.