Сара Барнард - Прекрасные сломанные вещи

– Ты так заблуждаешься. Даже смешно: ты что, правда думаешь, что на тебя не стоит смотреть? Господи, да ты себя вообще видела?

Сьюзан ничего не ответила. Отвернувшись, она покусывала нижнюю губу. Пальцы ее крепко сжимали края рукавов. Я уже начала думать, что сказала лишнего, но потом она развернулась ко мне со счастливой улыбкой.

– Я так рада, что ты меня не ненавидишь.

Сьюзан потянулась ко мне и внезапно крепко сжала в объятиях. Я не успела ничего ответить, и вот она уже отступила назад, словно собираясь уходить.

– Я тебе завтра напишу, ладно?

– Погоди, – непонимающе сказала я. – А тебе нормально будет идти обратно одной?

Я посмотрела на дом: в окнах, к моему облегчению, было темно. Все спали.

– Конечно! Тут же минут десять пути… – Она отступила еще на несколько шагов и, подняв руку, помахала мне. – Buonanotte, подруга.

Она взмахнула рукой, иронически салютуя. Плечи Сьюзан опустились, на лице расползлась широкая улыбка. И кто сказал, что от нее одни проблемы? Совсем даже наоборот.

– Buonanotte, – отсалютовала я в ответ. – Бешеная ты баба.

– Эй, следи за речью, сама такая. – Она все еще пятилась. – Вас разве не учат этому в вашей школе?

Теперь она отошла слишком далеко и не услышит моего ответа. Мне осталось лишь махать, пока она не скрылась за поворотом. Я зашагала обратно к гаражу. Меня охватила внезапная паника, что я не смогу забраться обратно, однако подтянуться на руках оказалось до смешного просто. Через несколько минут я уже нырнула в кровать.

В доме было темно. Мои ночные приключения – у мамы от них наверняка бы случился инфаркт – прошли незамеченными. Я ощутила ликование и заснула с улыбкой на лице.

Ничто так не укрепляет дружбу, как удачно разрешившаяся ссора. После нашей первой ссоры со Сьюзан я убедилась, что мы настоящие подруги.

На следующий же день наши распри вошли в историю: после обеда Сьюзан написала мне сообщение. «Помнишь, когда я назвала тебя скучной? БОЖЕ. Ну я и СУЧКА! х х х х». Я ответила: «Осторожнее. Я тебя еще не простила (люблю тебя х х х)». Сьюзан: «Ой да ладно. Я принесла тебе полуночные печеньки. Я богиня дружбы». Я прочла ее последнее сообщение на пути в класс ИЗО и так громко расхохоталась, что у меня чуть не отобрали телефон.

Во второй раз она появилась под моим окном пять дней спустя. Сьюзан принесла пахлаву, мы уселись на крыше гаража под моим флисовым одеялом и болтали ни о чем.

Уходя, она крепко обняла меня и сказала: «Так прекрасно, что ты есть», и я почувствовала, будто выиграла конкурс, про существование которого даже не знала.

В третий раз Сьюзан пришла в расстроенных чувствах: ее огорчила ссора с Сарой. Они поругались из-за того, что Сьюзан все чаще оставляли в школе после уроков. Мы пошли бродить вдоль дороги, и Сьюзан жаловалась и жаловалась, не закрывая рта. В четвертый раз – около пяти утра в среду – она пришла растрепанная и счастливая. Сказала, что возвращалась от Дилана и решила забежать поздороваться.

– А ты вообще спишь когда-нибудь? – спросила я, высовываясь из окна сонная как не знаю кто.

Сьюзан приземлилась на крыше и уселась, обнимая колени. Она беспечно рассмеялась:

– Ну, иногда.

Я знала, что это глупо. Знала, что это опрометчиво. Знала, что ее прогулки по Брайтону посреди ночи могут плохо закончиться. Но мне было все равно. Вопреки всем обстоятельствам, вопреки своему характеру, меня почему-то выбрала в качестве подруги такая удивительная девушка – немного дикая, немного чудная и очень, очень интересная. Мне было лестно, что я стала частью ее жизни.

Наши ночные прогулки я держала в тайне от Рози: отчасти потому, что она вряд ли бы поняла, а еще потому, что мне нравилось, что у нас со Сьюзан есть что-то, что принадлежит только нам двоим. По-моему, это было честно. Рози могла общаться со Сьюзан днем, а я – ночью. Наше несовершенное трио наконец обрело баланс.

– Я чувствую себя туристкой, – сказала Сьюзан, приподнимаясь на цыпочках и заглядывая через головы людей, что стояли перед нами в очереди. – Разве это не занятие для туристов?

– Да, – сказала Рози, затягиваясь жемчужным чаем сквозь широкую оранжевую соломинку. – Но на самом деле настоящего брайтонца можно распознать по тому, сколько раз его мотало вокруг Павильона.

– Это такой местный ритуал, – согласилась я.

– Меня четыре раза, – продолжила Рози с улыбкой. – Так что, Сьюз, тебе давно пора расстаться с павильонной девственностью.

Февраль сменился мартом; солнце наконец начало пригревать. Мы решили провести воскресенье в городе, и Рози предложила сходить в Королевский павильон. Предыдущую ночь Сьюзан провела с Диланом и его друзьями: они до утра пили на пляже. Наутро вид у нее был усталый; глаза красные и в подтеках туши. Несмотря на периодические приступы похмелья, она была нашей привычной Сьюзан: энергичная, болтливая, впечатлительная.