Евгений Рякин - Путь

— Мирон, что ли? — расширил глаза Англичанин.

— Да не. Братья эти, Жучки, твари долбаные, — снял обувь у порога Алекс и пошёл умываться.

— Да уж, чертовски борзые такие ребята, мне показалось. Ого, всю рожу расхерачили, всю расхерачили, — зацокал он, разглядывая проходящего мимо Лекса.

— Угу, — буркнул Саша, включил воду в раковине и принялся споласкивать лицо.

— Ак, чё ты с ними раскусался?

— Не с ними, — намылил щёку Док, морщась от пощипываний в ранке, — с Атталом.

— Рили? — не поверил Олли. — С самим?

— Самее не придумаешь, — Доктор вытер полотенцем лицо и осторожно коснулся щеки, показывая Англичанину ссадины и кровоподтёки.

— Дам!* (Чёрт!) — только и смог произнести тот, возвращаясь в гостиную, опускаясь на табурет и наливая себе чай из круглого чайника. — Что теперь делать, короче?

— Если б я знал, Оливер, если б я знал. Никак не могу решиться ни на что, — покусал губу Алекс и сел рядом, фукнув в пустую чашку, выдувая пыль. — Да ладно, не будем о грустном, — решил переменить он тему разговора и плеснул себе немного чайку. — А где Лойер?

— Пошёл Лив провожать, Ромео.

— Почему Ромео? — не понял Саша.

— Так он же к ней неравнодушен, — усмехнулся Олли.

— Да ну? Никогда бы не подумал.

— Что ты! Это ведь Лой уговорил меня сюда приехать. Он уже давно втюрился в систер, но она видишь какая…

— Какая?

— Какая, какая… Чертовски неправильная — вот какая. Всё у неё не так, как надо. Не так. С самого детства так, с юности вернее… — махнул рукой Англичанин.

— Как не так, Олли? Чёт я не втыкаю.

— Да что тут втыкать, все же знают, что она больше с девочками… ну, ты понял, короче. Я с ней знаешь, сколько ругался? Чертовски много раз! Вдрызг! Одну слат* (прошмандовку) даже из нашей квартиры за волосы выкинул! За волосы. Так Лив назло мне нашла себе какого-то ванкера* (ушлёпка) и стала с ним встречаться, дура малолетняя. Назло мне! В итоге мы с ней чертовски разосрались, она психанула, собрала все свои манатки и уехала из Альбиона в Ганзу. Я бы за ней не поехал из принципа, из принципа бы не поехал, — подчеркнул он, — даже не смотря на то, что у меня никого из близких больше не осталось. Никого не осталось, короче. Но ни в жизнь бы не поехал. Это всё Лой — нудил-нудил, нудил-нудил, ходил за мной по пятам, вот и вынудил. Плюс там и ещё были кое-какие причины, но это неважно, короче. — Олли улыбнулся. — Так что мы с тобой познакомились и сидим здесь, получается, из-за того, что этот лавер недоделанный любит Оливию. Так что я тут из-за него.

— Да уж, весьма нелинейное развитие событий, — согласился Алекс, внезапно задумавшись о чём-то своём. Англичанин хотел было продолжить разговор, но вспомнив, что молчун умнее болтуна, долил чаю и замолчал. А Доктор, покусав ноготь на безымянном пальце, вдруг сам начал разговор:

— Слушай, Олли, я вот что хочу тебе сказать. Я уже говорил на эту тему с Лойером, но теперь хочу и с тобой обсудить. И очень прошу, давай всё обдумаем, как взрослые люди, ладно? Я обрисую ситуацию, а ты вынесешь вердикт, объективное решение взрослого человека, так сказать, договор?

— Договор, — заинтересованно ответил Англичанин и стал внимательно слушать, даже отставив чай в сторону.

— Вот посуди сам, — начал Лекс, — шансов, что я снова стану хозяином — нет. Сам подумай, в голосовании принимали участие четыре члена Большого Совета: Ильсид, Аттал, Слава и Тино. Кто из них точно против меня? Аттал — хотя бы потому, что я бросил его дочь. Орлан — тут всё ясно, Кащей его сын. Тино — насколько я знаю, кореш Славы Аетина и пляшет под его дудку. То есть минимум трое против меня. С этим мы разобрались. Теперь дальше.

Сейчас мы могли бы зарабатывать только на трассе: грузоперевозки, купля-продажа, облуживание и прочее. Это максимум, потому что нам неоткуда взять деньги на строительство каких-то объектов, типа кафе или логистических центров. Это понятно? — Александр сделал паузу и, получив полуутвердительный кивок, продолжил. — Но, чтобы управлять, нам нужно быть членами кооператива, а, чтобы ими стать, нам нужно приобрести паи. С финансами у нас, сам знаешь, скоро даже на жрачку не останется. То есть и с кооперативом мы пролетаем. Итак, что у нас остаётся?

— Что? Я не знаю, — помотал головой Олли.

— И я не знаю, — с прискорбием подвёл итог Алекс. — Кроме того, мы не можем влиться ни в одну бригаду, потому что везде нас считают врагами. Нас никто не поддержит, так как на этот счёт поступило специальное распоряжение Совета. В общем, дела наши — швах, и я не могу решить, в какую сторону нам двигаться. Вот не могу решить и всё, хоть убей!