Евгений Рякин - Путь

— Отлично! Дальше. В Райхе считают себя непобедимыми бойцами, они в этом уверены на сто процентов. Но! В этой уверенности — их слабость, потому что немцы вряд ли будут просчитывать наши шаги так, как постараемся это сделать мы. Поэтому мы используем вот какую тактику на поле боя: пока первая линия обороны…

И тут Александр постарался понятно изложить свою картину боя. Он подвергся критике, попытался на неё правильно ответить и всё же сумел до конца рассказать план:

— …И так раз за разом. Понятна мысль?

— Вроде да, — не очень уверенно произнёс Иван.

— Я потом ещё раз подробней объясню, обязательно. И ещё сто раз. Главное, при нашей малочисленности — сделать фронт узким, чтобы они не смогли прорваться во флангах и окружить нас. В этом случае, большая часть их толпы не сможет принять участие в битве, потому что будет находиться позади своих же, оставаясь в вынужденном резерве.

— Толково придумано! — уважительно покивал Митяй.

— Дальше. Сначала мы их останавливаем и выматываем, а потом контратакуем — как именно, я ещё до конца не решил, потому что место нужно сначала найти, где всё это будет происходить. Стратегию нужно продумывать и с точки зрения тактики, понимаете, пацаны?

— Да, да, — уверенно заявили все «котлинцы», не желая прослыть недалёкими.

— И самое главное — не надо думать, что враг будет пассивен! Он обязательно будет реагировать. Это я и про её последствия битвы тоже. Нам нужно продумать, что же делать дальше, после победы? Какой сделать ход, чтобы кампусы не раскусались на долгие века, а, наоборот — подружились. Вот это основное! Цель войны — это мир!

— Но в то же время, хочешь мира — готовься к войне! — щелкнул пальцами мудрый Митяй.

**

— Прекрасно! Вот это хорошо! — Александр удовлетворённо закивал. — Ты прав, Вань!

Место действительно было отличным. Старый трактор без колёс приткнулся недалеко от огромного проёма — скорей всего, с этого участка забора кто-то из русского полиса давно уже выломал и украл плиты, и оттого зияющая выбоина в стене раззявила пасть на стройке — вечном куске раздора между двумя кампусами Ганзы.

Трактор ржавел на холме справа от прохода, метрах в двадцати от него. Между ним и стеной можно было накидать хлама из ржавых железяк — сделать баррикаду и замаскировать. Чуть ниже и дальше начинались руины какого-то цеха с рухнувшей крышей — отличное место для засады. Слева, сразу возле прохода, ершились заросли ельника, затем небольшая поляна и песчаный склон. Местность хоть и тяжела, но проходима. Позади темнело здание ни разу не работавшего кинотеатра, с запылённой неоновой надписью «Родина».

— По центру, в принципе, можно — думал про себя Александр, — расставить через промежутки «котлинских» — они не побегут и будут держать фронт.

Всё же Митяй с парнями — мощные ребята, башковитые, резкие, уверенные в себе. Их порода не измельчала: и дети, и племянники, и внуки Котлина-старшего оставались силой, с детства воспитываемой в духе единства. За прошедшие две недели мужики, парни и их родственники много тренировались в закрытом зале, спрятанном в подсобках недостроенного подземного паркинга. Они учились видеть друг друга на поле боя, понимать причины действий чужих и планировать собственные.

Худшее качество воина в строю — неумение понять обстановку. Как писал Сунь-Цзы: «Война — это путь обмана». Но обмануть противника — мало, необходимо напугать, связать руки, дезориентировать. В общем, нужно чем-то серьёзно потрясти германцев — взять не напором, а манёвром, не числом, а умением, не силой, а страхом. И Александр придумывал, объяснял, планировал, ошибался, переделывал, показывал, учился и тренировался вместе с ними, пытаясь вбить навыки.

Во-первых, бойцам необходимо было научиться передвигаться, быстро и внезапно меняя направление удара, заставляя останавливаться противника, пугать и распылять его силы. Нужно было научиться и бить, и отбивать, причём делать это быстро и одновременно, единой силой. Умножить массу на скорость, как говорится.

Во-вторых, Доктор сразу установил рамки и границы, ответив мужикам на вопрос — что, если они кого-то убьют в толпучке? Александр призвал их подумать самим — за убийство спросят. Опять нацгвардия и КГБ из Союза приедут с военным карантином, закроют многих в тюрьмы. Тогда война не остановится, а раз так, то битва будет бесполезна. Поэтому он пытался убедить их в непреложной истине, что мёртвый враг не источает страх так, как это может делать живой, но напуганный противник. Тысячи проигравших вызовут эпидемию паники во всём Райхе. Им нужно было не просто разбить германцев в одной стычке, у них задача другая — взять на испуг весь кампус, поэтому он поставил перед ними цель — бить, но ни в коем случае не убивать. А уж он придумает, как сделать, чтобы на поле боя не было холодного оружия. Мужики и пацаны хорошо обдумали предложение и приняли его. Митяй сам поговорил со всей своей многочисленной роднёй, которая его просто боготворила, и сказал, что настала пора дать немцам мзды, как шутили в старые времена.